RSS

Петербург должен получить новую идентичность: Марат Гельман

20 Окт

Основатель первой частной галереи в России Марат Гельман, возглавлявший жюри экспериментального кино на XXIII Международном кинофестивале «Послание к человеку» ( Санкт-Петербург), поговорил с обозревателем ИА REGNUM о том, стоит ли давать разъяснения публике о произведениях современного искусства и перспективах культурного развития российских городов.

ИА REGNUMГерой романа Алексея Иванова «Географ глобус пропил» (роман написан в 1995 году — прим. ред.) Виктор Служкин говорит, что отучившись, решил-таки вернуться в Пермь, «в эту глухую провинцию». Когда вы туда приехали, она была в том же состоянии?

И да, и нет. В принципе, понятие провинция сегодня условное. Во-первых, там уже работал фестиваль документального кино «Флаэртиана», вполне себе не провинциального масштаба. Во-вторых, там жил упомянутый Алексей Иванов. Был ещё музей «Пермь-36». У Перми есть еще история — сюда ссылали и ссыльные не всегда возвращались, оставались преподавать. Во время войны сюда эвакуировали Русский музей, Вагановское училище. То есть какие-то внутренние элементы присутствовали. Но сами по себе они не составляли основу пермской жизни. Наш проект собственно актуализировал тему. Здесь особенно не придавали значения, что есть кинофестиваль международного масштаба, а рядом — еще три, никому не интересных, кроме местных жителей. Когда я приехал, мне сказали: «Вот у нас есть тут 20 человек, интересующихся современным искусством, они-то на выставку и придут». А пришло 47 тысяч (с выставки «Русское бедное», открывшейся 25 сентября 2008 года, начался музей современного искусства PERMM- прим. ред.). То есть оказалось, что публика, в целом, готова.

ИА REGNUMГотова в каком смысле?

Первая и главная реакция — посещение. Второе — пермяки начали делать параллельные проекты. И, в принципе, люди поделились на несколько лагерей. Там есть, условно говоря, противники современного искусства, противники губернатора Чиркунова, почвенники — и все они активизировались. Создавали продуктивный фон. То есть, пытаясь бороться — помогали.

Тот же Алексей Иванов говорил: «Зачем нам этот не понятно чей современный музей искусства? У нас есть пермская художественная галерея. Родная. Давайте ее поддерживать». И Чиркунов мне говорит: «Вот уважаемый человек. Что мы ему ответим?». «Пойдёмте, говорю, в эту галерею». Пошли. Я говорю ее директору Надежде Беляевой: «Ты рассказывай и всегда поясняй — где тут ваши художники». Верещагин — пермский? А Айвазовский — пермский? Выяснилось, что в родной галерее есть где-то два местных художника. И родная она не потому, что про своих художников, а потому что давно своя. Он часто так помогал, пытаясь бороться. У него была сложная ситуация — он же был там единственным, но вдруг приезжает огромное количество писателей и он утрачивает этот статус.

ИА REGNUMВы пытались с ним найти какие-то точки пересечения, общий язык?

Ну, он сразу занял позицию, что это всё не личностное. Он же почвенник. Ни разу вот не был за границей. Такая позиция. И он считает, что нужно заниматься прошлым, а не будущим, местным, а не глобальным.

Справка ИА REGNUM

Марат Гельман — основатель первой частной галереи в России, куратор скандальных выставок современного русского искусства. Публицист, политик/политтехнолог, коллекционер произведений современного искусства, директор «Центра современного искусства», директор Пермского музея современного искусства «PERMM» (2008 — 2013 гг.), директор Пермского центра развития дизайна, владелец дизайн-бюро «GuelmanGraphic», проекта Guelman.ru — «Современное искусство в сети». Постоянно включается в Топ-50 самых влиятельных лиц в российском искусстве по версии журнала «Артхроника».

ИА REGNUMЕсли развивать тему про готовность воспринимать. К театру, литературе, кино детей стараются приучать с раннего возраста. А к современному искусству можно приучить с детства?

Вообще-то лучше, если это так. В Европе, когда дети приходят в музей, чтобы не выдавать каждому номерочек, там стоят такие специальные баки, куда сваливают одежду. И бегут смотреть. Хорошо бы чтобы мы попали в такую ситуацию… Есть ведь люди, которые выросли с представлением: все что до Сезанна — это искусство, а после — уже не понятно что.

ИА REGNUMЕсть такие мнения

Сейчас проблема восприятия очень часто болезненная. Когда мы делали выставку «Русское бедное», люди говорили иногда: «Я тоже так могу». Различие было в чем!? Когда, глядя на «Черный квадрат», произносят; «Я тоже так могу», имеют в виду — это не искусство. А когда смотрят на современное искусство, то говорят: «Я тоже художник». То есть вдруг сами на себя и свой мир взглянули другими глазами. Глазами художников нашей выставки. В корыте увидели черепаху и так далее. Творческий процесс, в общем, пошёл. Я обычно говорю так: «В начале людям лучше не говорить «это искусство», не настаивать.»

Я недавно делал проект «Пермский коралловый риф», который состоит из скульптур, использованных в фестивальном городке. Очень красивый. Приняли с восторгом. Один из самых крупных в Европе — миллион посетителей. Люди были счастливы, все очень понравилось. Просто им не сказали, что это — искусство. «Риф» воспринимали как некое удивительное оформление фестивального городка. Если бы им сказали: «Это великий русский художник Полисский, а это — Бродский«, то в ответ бы получили: «Это не искусство, а не понять что». А так не сказали и люди наслаждались. Потом все-таки сказали.

ИА REGNUMКогда художники создают нечто раздражающее, провокационное, они действительно стремятся вызвать негативные эмоции?

Каждый художник сам себе ставит задачу, чего хочет добиться. Иногда говорит об искусстве в целом, а на самом деле — о своем. Возьмите Осмоловского (Анатолий Осмоловский — художник, теоретик, основоположник московского акционизма. Создатель и лидер движения Э.Т.И. («Экспроприация территории искусства») (1990-1992). Куратор галереи «Вита Нова«, Минск (1992-1993). Координатор программы «Нецезюдик» (1993-1994). Главный редактор журнала «Радек». Автор книги «Революционно-репрессивный рай». Живет и работает в Москве — прим.ред.). Он непременно скажет: «Вне политики нет искусства». И будет прав по отношению к собственному творчеству. А есть художники, которые скажут: «Ну, что вы, я занимаюсь украшением красивого». В том смысле, что четких понятий — искусство должно дать нечто эмоциональное, интеллектуальное, сакральное — в настоящем нет. Сейчас время, когда художественная среда универсальна и может ставить перед собой любые задачи. Кто-то хочет спасти мир, кто-то — вызвать эмоциональную реакцию. Чаще всего это — акционизм: зашивать себе рты, заматываться в колючую проволоки. Это то искусство, которое все еще хочет добраться до ваших эмоций.

ИА REGNUMСовременному художнику важно быть узнаваемым? Если говорить об авторстве.

Это единственное, что ему остается. Есть, конечно, те, кто борется. В VIII веке появилась первая подписанная работа. С того момента художественный мир развивался через автора. Авторство — очень рыночное понятие. Когда художник начинает бороться с рынком,первым встает вопрос авторства.

ИА REGNUMВы были вынуждены уехать из Перми. На Ваш взгляд, там сумеют сохранить сделанное вашей командой или начнет постепенно хиреть? Не исчезнет Пермь с культурной карты России?

Надеюсь, что нет. И может не нужно сохранять. Скорее — развивать.

ИА REGNUMВы будете следить за происходящим?

Наблюдать буду, комментировать — нет. Мне бы очень хотелось, чтобы все продолжалось.

ИА REGNUMА где-то еще в России возможна такая же история как в Перми? Кто-то еще пошел тем же путем? Скажем, в крупных городах какая-то жизнь культурная есть. Те же Екатеринбург и Новосибирск.

Я могу сказать — да, города пытаются. Ведь Пермь сломала предубеждение. Оказалось, теоретически это возможно. Но все это сильно связано с властью. В Твери, например, Зеленина «ушли» и всё умерло — мы не успели запустить, что хотели. Россия так устроена, что без власти что-то можно теоретически и в каких-то небольших городах.

ИА REGNUMВ Санкт-Петербурге совсем другая история….

Да, другая. Здесь очень важно работать с наследием, а если этого не делать, оно исчезнет. Сейчас здесь возникла развилка. Город-музей — очень плохая карма. Это мертвый город. Если вы поговорите с венецианцами, то поймете, что обслуживать туристов — непростая для идентичности ситуация. Не бывает крупных городов-музеев. Тот же Рим — это живой город, развивающийся, со своей энергетикой и активной жизнью. «Колыбель революции» и подобное — это все умерло. Питер должен получить новую идентичность. Придут, наверное, люди, герои, которые это сделают. Каждое поколение должно сказать свое слово. Сейчас с этим все плохо.

ИА REGNUMМне кажется, если это и возможно, то усилиями отдельных людей. Как многое у нас.

Есть вещи, которые сложны, пока не начал их делать, а начал — кажется простым. В 2008 году в Перми ситуация выглядела безысходной — тогда больше 60 процентов людей от 18 до 35 лет хотели уехать. Понятно, что в этом случае следовало что-то предпринять. И может так случиться, что в России что-то хорошее будет делаться, когда уже выхода другого не будет.

Беседовала Наталья Эфендиева.

http://www.regnum.ru/news/polit/1719109.html

Реклама
 

Метки: ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: