RSS

Пеньки Академа

28 Сен

В законе отсутствует позитив

В оценке закона все научное сообщество единодушно: в главном вопросе о передаче управления наукой чиновникам он разрушителен для науки и, следовательно, вреден для страны, в остальном его содержание бессмысленно.

 «Эксперт» №38 (868) 23 сен 2013, 00:00

В нем отсутствуют позитивные предложения по развитию науки и принципам, на которых должна строиться организация науки. Хотя именно эти проблемы требуют обсуждения для формирования концепции государственной научной политики, которая у нас фактически отсутствует. Пока мы обсуждаем этот законопроект, общественный совет при Минобрнауке провозглашает, что основой организации науки должны стать небольшие лаборатории или научные группы, а вовсе не институты. Об этом же говорил и министр. Меня эта идея волнует не меньше, чем закон, потому что она может оказаться не менее разрушительной. При таком подходе не учитывается специфика крупных исследовательских проектов, в которых нуждается государство, а также игнорируется необходимость обеспечения серьезных экспериментальных исследований инженерно-технологической инфраструктурой, которую в нашей стране могут содержать только институты.

Еще одна острая проблема — у нас реализуется дорогостоящая программа обеспечения вузов современным исследовательским оборудованием, но отсутствует аналогичная конкурсная госпрограмма для ведущих исследовательских организаций РАН и государственных научных центров, которые сегодня определяют научный потенциал страны. А мы видим, что, наоборот, эффективное финансирование Академии наук в последние годы снижается. Вот такие вопросы должен был бы решать закон о науке, но этого нет, так что цели затеянной реформы выглядят весьма сомнительными. Причины же предложения объединения академий вообще загадка. У нас даже предложили: давайте заодно объединим Минздрав, Минобрнауки и Минсельхоз. Вполне в логике закона. И конечно, есть проблема оскорбительной формы, в которой законопроект был подан и публично обосновывался представителями правительства, а также денежных посулов, возможно ориентированных на собственное восприятие. Такая форма не предполагает дальнейшего сотрудничества.

Авторы закона любят повторять, что реформа нужна, что она давно назрела. Я считаю, что академия нуждается не в разрушительной реформе, а в усовершенствовании механизмов ее деятельности. И самое главное, всякие изменения будут эффективными, только если заметно увеличится финансирование науки. Дело не в зарплатах, а в модернизации экспериментальной базы. Вот что чрезвычайно важно.

Если же говорить о нашем институте, то мы надеемся, что сразу после принятия закона нам ничего не угрожает, так как мы считаемся неплохо работающим институтом. Хорошо работающие организации при любой управленческой структуре нужны. Конечно, дальше все будет зависеть от того, какие задачи будут решать эффективные менеджеры, которым подчинят науку.

А вот что будет с социальной инфраструктурой, которую мы ухитрились за все лихие годы сохранить, непонятно. Она для нас не менее важна, чем инфраструктура производственная. От нее зависит во многом самочувствие коллектива. У нас есть база отдыха, детский спортивно-оздоровительный лагерь, где ежегодно проводится летняя физико-математическая школа для старшеклассников, филиал Центральной клинической больницы РАН. И детский сад, который нашим сотрудникам очень нужен. И мы боимся, что все у нас накроется, потому что, как было объявлено, все это должно быть передано муниципалитету.

Так что, мягко говоря, никакого чувства глубокого удовлетворения от всего происходящего у нас нет.

Александр Литвак, директор Института прикладной физики РАН, академик РАН, Нижний Новгород

http://expert.ru/expert/2013/38/v-zakone-otsutstvuet-pozitiv/

 

 Эффективный Аларих

Максим Соколов «Эксперт» №38 (868) 23 сен 2013

При оценке итогов операции, проведенной с РАН, встречаются разные оценки того состояния, в котором находился объект операции. Мнения, восходящие к двум членам Российской академии (в 1841 г. преобразованной во 2-е отделение Императорской академии наук) довольно разнятся. Если И. А. Крылов, живописуя эффективную свинью под дубом вековым, при этом описывал дуб как вполне живой, плодоносящий и добродеющий организм, то Н. М. Карамзин был более печален в оценках: «Вовсе не варвары разрушили старый мир; он был истлевший труп; они лишь развеяли прах его по ветру».

Однако оба академика российских, сильно расходясь в оценке разрушаемого объекта, были едины при характеристике разрушающего субъекта. Что безымянная хавронья, что варварские вожди Аларих и Гейзерих никак не почитались ими за просвещенных культуртрегеров. Да и никем не почитались. Нет оснований предполагать, что герои нынешней операции обретут лучшую славу в потомстве.

И это порождает вопрос, так мучивший Уинстона Смита из романа «1984»: «Я понимаю как, я не понимаю зачем». Все-таки операция, предпринятая с сильными нарушениями норм простейшей корректности, произошла никак не в ситуации революционной (вар.: контрреволюционной) горячки, когда о корректности мало заботятся. Положим, когда горит дом, о разбитых стеклах не жалеют, но в случае с РАН где же самомалейшие признаки имевшего место возгорания? Отличие операции с РАН от других, тоже не больно удачных мероприятий последнего двадцатипятилетия, как раз в том, что, допустим, с либерализацией цен, приватизацией, реформами госуправления образца 1993-го и 2004 гг. действительно припекало или как минимум казалось, что припекает. Тут же чистый волюнтаризм, не вызываемый никакими экстренными обстоятельствами.

Равно как и научные учреждения, ставшие объектом операции, принципиально отличаются от объектов предыдущих преобразований — отношение общества к ним другое, и вообразить какие-либо аналоги «Да — да — нет — да!» или «ПриватиЗАция» применительно к РАН затруднительно. Тогда лозунги слышались массами, теперь они вызовут разве желание покрутить указательным пальцем у виска. Тут и опыт, сын ошибок трудных (люди чему-то учатся, в этом смысле исторический прогресс все-таки существует), тут и явно неверный выбор объекта для сегодняшних мероприятий. И тем не менее руководство твердо и неумолимо идет на операцию, гарантированно имеющую принести ее устроителям дурную славу и у современников, и в потомстве. Притом что профиты не столь уж ясны.

Тем не менее коалиция сторонников операции (активные ее деятели плюс пассивно одобряющие) есть, и состав ее довольно разнообразен.

Первые полагают, что прежняя академия все равно умерла, причем давно, воскресить ее невозможно, так пусть же на ее месте что-нибудь будет устроено, хотя бы и силами такого сомнительного творца, как руководство Минобразования.

Вторые вообще не очень заботятся о будущем устроении, движимые прежде всего чувством личной мести. Как заслуженные, так и незаслуженные обиды, причиненные структурами РАН самым разным людям — от нобелевских лауреатов до не увенчанных никакими лаврами изобретателей вечного двигателя, — сегодня усиленно отомщаются.

Третьи решают вопросы конкуренции научных школ посредством раскассирования всей академии как целого. Человек заразился ненавистью, положим, к Отделению экономики РАН, и теперь, утоляя эту ненависть, желает всем погибели — не только экономистам, но и лингвистам, и зоологам, и математикам.

Четвертые вообще движимы назидающим «А, б…! Не нравится!», воспоминая былую аполитичность академии и нежелание ее руководства включаться в прогрессивную борьбу по любому поводу. Теперь они злорадствуют по адресу неудачно пытавшихся отсидеться, не участвуя в общедемократическом деле.

Пятые, видя, что в защиту академии выступают коммунисты и охранители, руководствуются известным принципом «Если Евтушенко против колхозов, то я за».

Шестые полагают, что поскольку Америка есть воплощенное совершенство, то намерение устроить науку по-американски, по-университетски является безусловно благим и заслуживающим всяческого одобрения. «Он гладко нас обрил, а к Святкам так, что чудо, в голландцев нарядил» — можно ли этому не радоваться?

Седьмые не то чтобы вовсе не понимают, что слова «гладко было на бумаге» и к англосаксонскому опыту относятся, но слишком уж много слов сказано, слишком много реформ уже проведено, слишком много влиятельных и богатых структур, ведущих дело в этом направлении, создано. Тут уж лай не лай, а хвостом виляй, пей не пей, а вино в горло лей.

И конечно, как всегда, «восьмая, самая большая группа людей, которая по своему огромному количеству относилась к другим, как 99 к 1, состояла из людей, не желавших ни мира, ни войны, ни наступательных движений, ни оборонительного лагеря ни при Дриссе, ни где бы то ни было, ни Барклая, ни государя, ни Пфуля, ни Бенигсена, но желающих только одного, и самого существенного: наибольших для себя выгод и удовольствий… Все люди этой партии ловили рубли, кресты, чины и в этом ловлении следили только за направлением флюгера царской милости, и только что замечали, что флюгер обратился в одну сторону, как все это трутневое население начинало дуть в ту же сторону, так что государю тем труднее было повернуть его в другую». Два века минуло, а ничего, в сущности, не изменилось.

Равнодействующая сил явно сложилась в пользу эффективной свиньи под дубом вековым, потому что status quo не блестящий, к тому ж не сулит в смысле пищи ничего особенного, тогда как операция с РАН и удовлетворяет богатую гамму чувств, описанных выше, и к тому же сулит приращение рублей, крестов и чинов. Гражданское общество, к которому присоединились и власти, уверенно побеждает консерваторов. А то, что это гражданское общество сильно смахивает на гражданское общество Алариха и Гейзериха, то где же сказано, что этого варианта быть не может, потому что не может быть никогда?

http://expert.ru/expert/2013/38/effektivnyij-alarih/

 

 Пеньки Академа

Александр Механик «Эксперт» №38 (868) 23 сен 2013

Принятый Думой закон о реформе РАН не выглядит работоспособным. Академики заявляют о переходе к «окопной войне»

Парламентская эпопея с принятием закона о реформе Академии наук, кажется, закончилась. 17 сентября Государственная дума приняла решение отозвать закон о реформе РАН из третьего чтения во второе, чтобы внести в него поправки. И вновь, как и в июле, нарушая все свои регламенты, устроила гонки с их принятием: 17-го закон отозвали во второе чтение, а 18-го его уже приняли во втором и в третьем чтениях.

Чтобы успеть обсудить эти поправки, депутаты, представители правительства и Академии наук заседали в комитете по науке Госдумы 16-го и 17-го чуть не до утра. Скорее всего, спешка была вызвана стремлением поставить академическое сообщество перед свершившимся фактом, чтобы не допустить новых выступлений ученых, которые в июле провели массу митингов во всех более или менее значимых академических центрах России. Была проведена большая конференция, посвященная реформе академии, и Общее собрание академии, на которых собравшиеся осудили как реформу, так и методы ее проведения. А вот 17 и 18 сентября ученые успели провести только «гулянья» перед Государственной думой.

Ровно два года назад в своих комментариях под названием «РАН дождется эффективных менеджеров» к статье нынешнего министра образования и науки Дмитрия Ливанова и известного биолога Михаила Гельфанда, где они изложили основные претензии к Академии наук, мы писали: «С уходом нынешних 70–80-летних авторитетов мы, скорее всего, потеряем РАН, если не де-юре, то де-факто. Может быть, как раз сегодня [академикам] стоит спуститься с академического олимпа и предложить свою “дорожную карту” инновационной России до 2020 года, в которой новое место академии четко прописано. Иначе этим займутся эффективные менеджеры, в разговоре с которыми употребление словосочетаний вроде “научной школы”, “этоса научного сообщества” или, скажем, “красивой теории” только подтвердит их худшие опасения относительно неизбывного стремления яйцеголовых уродовать финансовую гармонию».

С сожалением приходится констатировать, что прогноз оказался верен. Эффективные менеджеры победили. И теперь можно подвести итоги. Попробуем без гнева и пристрастия понять причины, вызвавшие саму реформу, причины столь бурной реакции научного сообщества на нее и оценить ее возможные последствия.

Что ставят в вину академии

Про «вины» РАН реформаторами уже говорено многократно. Но напомним о них еще раз. Традиционно в первую очередь в вину академии ставят ее низкую научную эффективность: денег даем все больше, а результатов нет. Академики столь же традиционно парировали: во-первых, собственно на академию уже несколько лет денег дают не больше, а, с учетом инфляции, скорее меньше. Зато действительно произошел значительный рост финансирования вузовской науки, Сколкова, Курчатника; расчеты же ее эффективности по паритету покупательной способности показали, что по количеству публикаций в 1996–2005 годах на 1 млн долларов затрат РАН на первом месте в мире, а вся российская наука — на 22-м. По числу ссылок на 1 млн долларов затрат РАН находится на 4-м месте в мире, российская наука в целом — на 33-м. Академик РАН Владимир Захаров (самый цитируемый российский ученый из числа работающих в нашей стране) приводит другой расчет, из которого следует, что, по самым грубым прикидкам, если не учитывать гуманитариев, у которых другие способы оценки, и секретных ученых, то у половины оставшихся членов академии и членкоров индекс цитируемости выше 1000, что по всем мировым меркам очень достойно.

Некоторые члены правительства и Госдумы ставили в вину академии то, что у нас падают ракеты и некому проектировать заводы. По крайней мере именно об этом говорили на заседании Думы Ольга Голодец и докладчик от «Единой России» Владимир Кононов на начальном этапе обсуждения законопроекта. Но академия не занимается ни тем, ни другим. Проблема не в этом, а в отсутствии институций прикладной науки и инжиниринга, разрушенных в 1990-е, и слабости наукоемкой промышленности, тоже во многом разрушенной в те же годы.

И наконец, академию упрекают в плохом управлении имуществом. Как сказал в своем интервью «Известиям» Ливанов, «больше половины объектов недвижимости [РАН] вообще не зарегистрировано, нанесен серьезный ущерб земельным участкам, которые были ранее во владении академий наук». Однако президент академии Владимир Фортов на своей пресс-конференции 16 сентября парировал этот упрек: «Действительно около 45 процентов земельных участков, которые переданы различным институтам, не оформлены в установленном порядке по новым правилам. Почему? Потому что для того, чтобы их оформить, каждый институт должен заплатить около 2 миллионов рублей». Кстати, заплатить другой госорганизации. А государство академии на эти нужды средств не выделяет.

Итоги думского обсуждения

Надо признать, что летние протесты академического сообщества не прошли даром. Многие поправки Академии наук депутаты учли после возвращения закона во второе чтение. Отметим важнейшие из них.

За академией закреплено право на проведение фундаментальных и поисковых научных исследований (отстранение от них было первоначальной задачей авторов реформы).

Академия разрабатывает и представляет в правительство рекомендации об объеме средств, предусматриваемых в федеральном бюджете на очередной финансовый год на финансирование фундаментальных научных исследований.

Сохранена юридическая и финансовая независимость региональных отделений академии. Закон в его окончательной редакции предусматривает, что органы государственной власти и их должностные лица не вправе вмешиваться в научную деятельность академии, принимать решения, препятствующие осуществлению ею своих задач и функций. Наконец, сохранено звание члена-корреспондента, которое ранее предлагалось отменить.

Однако ключевыми и для академии, и для авторов реформы были два пункта закона: о слиянии трех академий — собственно РАН, РАМН и РАСХН — и о переподчинении научных организаций всех академий некоему «федеральному органу исполнительной власти, специально уполномоченному Правительством Российской Федерации на осуществление функций и полномочий собственника федерального имущества, закрепленного за научными организациями Российской академии наук».

Что касается слияния академий, то никто из чиновных творцов закона так и не удосужился объяснить, в чем его глубокий смысл, а академики в конце концов решили с ними не спорить, чтобы сосредоточиться на втором принципиальном пункте, хотя в кулуарах о слиянии говорили как об абсолютно бессмысленном предложении.

Попытка академии добиться отклонения пункта о переподчинении институтов была Думой отклонена.

Неработающий закон

Теперь о возможных последствиях закона. Президент РАН Владимир Фортов, отметив свое несогласие с принятым законом, тем не менее подчеркнул, что у академии есть возможность влиять на принимаемые в области науки решения, поскольку в основе закона, по его мнению, лежит принцип двух ключей. И один из ключей в распоряжении академии. Но, как ни взгляни, ключи оказываются от разных замков. На самом деле уже предварительный анализ создаваемых на основе закона механизмов управления наукой показывает его заведомую неработоспособность.

Так, согласно закону правительство по представлению РАН утверждает программу фундаментальных научных исследований, которые, казалось бы, должны ложиться в основу деятельности институтов академии. Иначе для чего эта программа? Но государственные задания на проведение фундаментальных научных исследований научным организациям, переданным в ведение пресловутого агентства, утверждаются этим самым агентством с учетом предложений Российской академии наук. Заметьте, не с учетом программы, а с учетом предложений. Пусть объяснят тогда авторы закона: программа, предложения академии и госзадания — это одно и то же или нет? Можно быть уверенным, что каждое ведомство будет толковать это положение закона по-своему. И нам еще предстоит присутствовать при баталиях разных ведомств по этому поводу.

Второй пункт неработоспособности — выборы директоров НИИ. Согласно закону они избираются коллективом НИИ из числа кандидатур, согласованных с президиумом Российской академии наук и одобренных комиссией по кадровым вопросам Совета по науке и образованию при президенте РФ, с их последующим утверждением все тем же агентством. Вроде бы получается, что агентство не имеет полномочий участвовать в отборе кандидатов, но тогда в чем смысл утверждения? И может ли агентство не утвердить избранного директора, если он согласован с президентской структурой? Если может, то какова роль этого совета?

Про оба эти пункта можно сказать: «Мудрено, господа». А там, где мудрено, как известно любому специалисту по организации, система не работает.

Наконец, можно быть уверенным, что рано или поздно академия захочет реализовать свое право на проведение фундаментальных и поисковых научных исследований, которое у нее сейчас по факту отбирается вместе с институтами. И следовательно, начнет борьбу за учреждение при себе если не институтов, то лабораторий или каких-то других институций. А может быть, и за возвращение хотя бы части институтов. Ведь где-то надо свое право реализовывать. За письменным столом этого не сделаешь.

Почему академики против

Попробуем теперь разобраться, почему большинство ученых, в том числе и рядовых, т. е., казалось бы, связанных с академией только записью в трудовой книжке, так категорически выступают против переподчинения институтов некоему ведомству. Какая им, в конце концов, разница, в каком ведомстве зарплату получать? Ответ прост: наши ученые, так же как большинство наших граждан, не доверяют российским чиновникам. Во-первых, наши ученые видят плоды всех предшествующих реформ, проводимых нашими чиновниками, отражающих степень их квалификации и честности. Даже самые предвзятые обвинения, выдвинутые против академиков в статьях и фильмах, появившихся в последнее время, не идут ни в какое сравнение со злоупотреблениями в том же «Оборонсервисе». Тем более что проверка финансово-экономической деятельности РАН, проведенная прокуратурой, фактически эти обвинения не подтвердила.

Во-вторых, любой непредвзятый человек, изучив биографии большинства чиновников того же Министерства науки и образования, может сделать вывод, что их научная, да и управленческая квалификация ниже, чем соответствующая квалификация подавляющего большинства, скажем, членов президиума РАН, в состав которого входят руководители госкорпораций и крупнейших академических и оборонных НИИ, бывшие министры, крупные чиновники и депутаты, люди, которым приходилось руководить серьезнейшими научными и промышленными проектами.

В-третьих, и в данном контексте это главное, представители академии отмечают, что, несмотря на все усилия, создать в России полноценную инновационную систему пока так и не удалось. А отраслевая наука в значительной мере попросту уничтожена. В этих условиях разрушение Академии наук по крайней мере недальновидно. Ведь, несмотря на все проблемы, в том числе хроническое недофинансирование, она остается научной организацией мирового уровня, что за последние несколько месяцев подчеркнули в своих обращениях к руководству России сотни ведущих ученых всего мира. И в частности, академия играет существенную роль в инновационных достижениях страны. Неслучайно, что, как показали последние опросы общественного мнения, именно Академии наук, а не властям разного уровня доверяют граждане России. (Если РАН в целом доверяют 67% граждан, то правительству — 52%, Минобрнауки — 53%, Госдуме — 44%.)

И наконец, опыт работы самой Академии наук демонстрирует ее сотрудникам неспособность чиновников всех уровней решить, казалось бы, простейшие вопросы, например с таможней, про которую даже председатель правительства Дмитрий Медведев сказал, выступая перед молодыми учеными и бизнесменами в Сколкове, что, говоря о таможне, ему хочется запустить микрофонам в стенку: «Что ни сделаешь, все выворачивают наизнанку». Если уж председатель правительства пасует перед своими собственными чиновниками, то чего должны ждать от них академики?

Окопная стадия

Есть последствия для власти худшие, чем просто плохой закон. Это последствия политические. Известно, что планы по радикальной реформе РАН появились еще в конце 1990-х во времена Бориса Ельцина. Обосновывались они, в частности, нелояльностью академии к власти. И это было действительно так: трудно рассчитывать на лояльность людей, еще вчера относившихся к цвету нации и во многом к привилегированному сословию, а теперь отодвинутых на задворки государственного интереса и получающих нищенскую зарплату. Но в 2000-е годы по мере увеличения финансирования науки и роста зарплат научное сообщество успокаивалось и деполитизировалось. И вот на ровном месте власти своей, прямо скажем, оскорбительной по форме и бессмысленной по содержанию реформой сформировали сплоченный отряд оппозиции, принадлежащий к интеллектуальному цвету нации, пользующийся широким доверием российского общества и мирового научного сообщества. И бесспорно имеющий возможность влиять на отношение к России и ее руководству мировой общественности и способный мобилизовывать общественное мнение в свою поддержку. Причем академическая общественность оказалась пока единственной социальной стратой, продемонстрировавшей высокую способность и к самоорганизации, и к мобилизации, а ее профсоюз — единственным профсоюзом в ФНПР, активно организующим протестные акции. Власть рискует: пример может оказаться заразительным. И это не белоленточники и не сторонники Навального: у этих людей колоссальный интеллектуальный багаж во всех областях знания, высокий уровень мотивации и, как мы уже отмечали, к ним очень высоко доверие общества.

В целом, как сказал директор Института проблем передачи информации РАН, академик РАН Александр Кулешов: «Произошедшее показало удивившую всех способность научного сообщества к самоорганизации. Мы справимся с этой напастью, все только началось. Первый раунд мы проиграли, переходим к “окопной стадии”».

Что предлагали академики: вариант Фортова

Надо сказать, что хотя и с опозданием, Академия наук сразу после выборов своего президента в мае этого года начала разработку собственной программы реформ, которую планировалось принять на Общем собрании в ноябре. В этой программе президент академии Владимир Фортовпредполагал реализовать основные положения своей предвыборной программы, которая, к слову, во многом совпадала с программами двух других кандидатов — Некипелова и Алферова. Среди ее положений можно отметить несколько пунктов:

• разработать стратегию развития страны, основанную на максимальном использовании современных научных и технических достижений;

• развить инновационную инфраструктуру для полноценного вовлечения в хозяйственный оборот результатов научно-технической деятельности;

• создать систему международных институтов в России;

• провести радикальную дебюрократизацию РАН;

• расширять конкурсные начала в финансировании, развивать целевые научные программы РАН и отделений;

• использовать итоги оценки результативности научных институтов для совершенствования структуры академии;

• обеспечить развитие демократических принципов академической жизни путем введения прямых выборов президента, вице-президентов, членов президиума, при их безусловной ротации.

Однако реформаторские планы академиков были прерваны неожиданным вмешательством «высших сил», и теперь неясно, в каком направлении пойдет развитие и самой академии, и ее институтов, которыми будут управлять другие люди.

http://expert.ru/expert/2013/38/penki-akadema/

 

 

Опираться на лучших

Без поддержки самих ученых никакая реформа работать не будет — хотя бы потому, что любая разумная форма организации науки опирается на активное участие экспертного сообщества.

«Эксперт» №38 (868) 23 сен 2013

Сначала выскажу банальные суждения, которые вряд ли вызовут возражения у большинства моих коллег. Во-первых, реформа РАН действительно необходима — например, бюджетные средства должны направляться напрямую работающим на мировом уровне научным группам, а не распределяться руководством институтов по своему усмотрению. Во-вторых, реформа требует открытого обсуждения в научном сообществе — конечно же, сколько ученых, столько и мнений, но тем не менее международный опыт показывает, что и ученые способны к самоорганизации, особенно в критических условиях. Без поддержки самих ученых никакая реформа работать не будет — хотя бы потому, что любая разумная форма организации науки опирается на активное участие экспертного сообщества.

Поскольку реформа РАН, на мой взгляд, должна проводиться в интересах работающих на мировом уровне научных групп, вряд ли приходится надеяться на то, что принципы этой реформы будут поддержаны абсолютным большинством сотрудников РАН. Не секрет, что процент сильных ученых с мировым именем в современной Академии наук не слишком велик. Поэтому перераспределение средств и влияния в их пользу, скорее всего, не будет поддержано большинством — однако именно такое перераспределение необходимо для создания современной научной структуры, которая сможет привлекать и удерживать лучших, особенно талантливую молодежь.

Единственным способом разработать и осуществить реформу мне представляется создание комитета из общепризнанных лидеров российской науки — в качестве критериев отбора могут использоваться цитируемость в международных журналах, научные премии и так далее (как бы субъективны эти критерии ни были, я все равно доверяю им больше, чем мнению чиновников или академического начальства). Этот комитет и должен разработать главные принципы реформы. На мой взгляд, одним из основных положений должно стать прямое финансирование лучших научных групп на конкурсной основе. Отбор проектов должен проводиться признанными учеными как из России, так и из других стран.

Научные группы, получившие финансирование, должны отчислять значительную часть своих грантов (например, одну треть) в общий фонд своего института. Если эти отчисления станут главной составляющей бюджета института, администрация сама начнет привлекать и удерживать лучших и конкурентоспособных ученых, а не выживать их как неугодных и постоянно «мешающихся под ногами».

В завершение замечу, что академическая и вузовская наука могут прекрасно сосуществовать в рамках одной системы, как это происходит, например, в США, где есть и университетские группы, и национальные лаборатории. Национальные лаборатории осуществляют масштабные проекты, которые не по силам отдельным университетам, а университетские группы обеспечивают высокую степень мобильности, быстро откликаясь на новые тенденции в науке, и привлекают в науку талантливых студентов.

В России по историческим причинам произошел перекос в сторону крупных исследовательских институтов. Однако выходом из сложившейся ситуации помимо развития науки в университетах мне представляется не разрушение академических институтов, а привлечение их лучших ученых к преподавательской работе в вузах по совместительству. Очень важно сохранить то лучшее, что академия вырастила за свою долгую и славную историю, — не страшась при этом давно назревших перемен.

Профессор Нью-Йоркского университета Стони Брук, старший научный сотрудник Брукхейвенской национальной лаборатории Дмитрий Харзеев

http://expert.ru/expert/2013/38/opiratsya-na-luchshih/

Advertisements
 

Метки:

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: