RSS

«Благородство почти исчезло из жизни»

21 Авг

Александр Колбовский беседует с режиссером Верой Глаголевой

Журнал «Огонёк», №32 (5292), 19.08.2013

Вера Глаголева начала съемки фильма «Две женщины» по тургеневскому «Месяцу в деревне». О том, почему европейские звезды с удовольствием играют в русской классике, и об «оранжерейных людях» она рассказала «Огоньку»

В паре часов езды от Смоленска, в усадьбе Новоспасское, где когда-то родился и вырос Глинка — «самый русский» из всех композиторов, режиссер Вера Глаголева снимает кино «из очень прошлой жизни». Фильм будет называться «Две женщины». Это экранизация пьесы «самого русского» писателя Тургенева «Месяц в деревне». Ракитина играет Рейф Файнс, который специально для этой роли выучил русский язык. Россию в международной актерской команде представляют Александр Балуев, Лариса Малеванная, Сергей Юшкевич, Василий Мищенко, Анна Астраханцева, Францию — лауреат двух «Сезаров» Сильви Тестю.

Корреспондент «Огонька» встретился с Верой Глаголевой накануне первого съемочного дня.

— Почему и зачем сегодня Тургенев? Кому он интересен? Да еще и пьеса, не самая востребованная и простому российскому обывателю-кинозрителю практически неизвестная. И история, напрочь лишенная какой бы то ни было социальности и сиюминутной остроты. Любовный четырехугольник, волнения и томления людей, живших 163 года назад…

— Проще всего ответить: потому что хочется красоты, настоящих чувств, переживаний — всего того, что ушло навсегда. Вообще, когда сегодня читаешь тургеневские письма — переписку с матерью, с Полиной Виардо,— понимаешь: та жизнь была более насыщенной чувствами. Тургенев и Чехов — это русский уклад, русский покой, русская неспешная жизнь. По сути, это и есть та старая прекрасная уютная Россия, которую мы потеряли.

— Тургенев — это еще и особый язык. Пьеса «Месяц в деревне» написана такими кружевами — редкий сегодняшний актер произнесет со сцены эти длинные магические фразы. А у вас кино. В кино ведь так не говорят. Боюсь, сегодняшнему универсальному зрителю кинотеатров от 14 до 25 эта история, где все на полутонах, на интонации, где нет внешнего действия, а только внутреннее, пусть и очень напряженное, может показаться анахронизмом, «каменным веком».

— И тем не менее мы не «осовремениваем» текст, разве что немного сокращаем долгие обороты. И речевые кружева, о которых ты говоришь, стараемся сохранить. В этих кружевах — магическая тайна. Тургенев плел их из отношений, чувств и страстей.

Это театральная пьеса, и она не проста для экранизации. Чтобы сделать из нее кино, нужно, чтобы там было больше воздуха, пауз, тишины.

Да, сегодняшний зритель кинотеатров может не воспринять эту историю как драму верности и предательства. И все же, мне кажется, важно донести неизменными эти чувства, драмы и трагедии тургеневских героев, скрытые за кружевами фраз. Потому что такие отношения и такие чувства были. У того же Тургенева с Полиной Виардо: не случайно Тургенев не раз подчеркивал, говоря о герое «Месяца в деревне»: «Ракитин — это я. Я всегда в своих романах неудачным любовником изображаю себя».

Очень интересно разбираться в отношениях этих людей, их быте. Сколько было таких усадеб в середине XIX века, в одной только Орловской губернии, откуда родом Тургенев. Или в Смоленской, где мы снимаем кино. Кстати, уже спустя несколько десятилетий расцвет русской усадебной жизни прекратился, и когда в 1909 году Станиславский ставил в Художественном театре «Месяц в деревне», это была почти такая же далекая прошлая жизнь, как и для нас. Тот спектакль очень хорошо принимала публика, а критики писали, что герои — «оранжерейные люди», что они живут «под куполом» и сейчас уже «все не так».

— И все-таки снова приходится задавать грустный, но необходимый вопрос: ты видишь эту картину в сегодняшнем кинотеатре?

— Ну, видишь ли, классика всегда уступала по популярности комедиям или детективам. Хотя, конечно, когда мы вспоминаем советское кино, понимаем: тогда и зритель был другой. Более подготовленный, что ли. Он с удовольствием смотрел «Даму с собачкой» Хейфица или «Дворянское гнездо» Кончаловского. В том, что классика вообще должна быть востребована, у меня нет никаких сомнений. Слава богу, классическая литература издается и переиздается, ее изучают в школе, хотя это изучение все более мимолетно и быстротечно. В кино зритель, конечно, привык к другой подаче видеоряда — более клиповой, более быстрой.

— И что ты будешь делать в этой новой зрительской ситуации?

— Я не знаю, что буду делать. Я просто постараюсь снимать кино, достойное Тургенева.

— В театральной трилогии Тома Стоппарда «Берег утопии» Тургеневу отведена одна из главных сюжетных линий. Вообще же иногда кажется: на Западе сейчас больше интересуются этим периодом русской культурной истории и русской литературой ХIХ века, чем у нас.

— В европейском театре всегда были востребованы Чехов, да и Тургенев со своим «Месяцем в деревне». В этой пьесе играли когда-то Ингрид Бергман, Мишель Пикколи, в 1990-е годы была знаменитая постановка с Хелен Миррен, а Беляева играл Джозеф Файнс — брат нашего Рейфа Файнса, который у нас занят в роли Ракитина. Вот так все переплелось. А Рейф, который обожает русскую литературу, он ведь много играл в чеховских спектаклях, играл в кино Онегина.

— Как получилось, что у тебя в картине собрались не только наши, но и европейские звезды?

— Когда читаешь письма, документы, связанные с тургеневской семьей, многое о той жизни понимаешь. В русской усадьбе, особенно там, где воспитывались дети, жили люди со всей Европы. Мать Тургенева, Варвара Петровна, в одном из писем, между прочим, упоминала о маленьком городке в Швейцарии, куда они приехали, чтобы нанять гувернера старшему сыну. Человек, которого наняли, был очень хорошим гимнастом. Немец-гувернер Шааф есть и в пьесе «Месяц в деревне», его у нас играет актер из Берлина Бернд Мосс. Так вот я придумала, чтобы Шааф все время занимался гимнастическими упражнениями, держал равновесие на шаре.

Или другой персонаж — Лизавета Богдановна, компаньонка барыни. Она такая странная — делает какие-то чудные шляпки. Эта Лизавета Богдановна вполне могла бы быть обрусевшей немкой или француженкой. Я искала характерную актрису, а когда увидела фотографию Сильви Тестю, поняла — ее лицо подходило идеально. Оказалось, ее знает вся Европа. Мы думали, актриса такого уровня не согласится — роль-то небольшая. И вдруг она с радостью принимает наше предложение, говорит, что обожает русскую классику.

— А Файнс? Он-то играет Ракитина, а это человек русский…

— Да, русский. Но напомню: «Ракитин — это я». Тургенев большую часть жизни провел за границей. Наш Ракитин — европейский человек.

— Я так понимаю, что из русской классической литературы ему ближе всех Чацкий?

— Пожалуй, да. Сейчас его дом здесь, потому что он любит.

— Как появился в проекте Рейф Файнс?

— Это волшебная история. В самом начале пути у нас не было денег, вообще не было ничего конкретного. Мы сидели с продюсером Натальей Ивановой и фантазировали, какими хотели бы видеть героев. Я тогда сказала, что есть один актер, идеально подходящий на эту роль. Тот, что снимался в «Английском пациенте». Так и записали в блокнотике: актер-мечта. Потом мы узнаем, что наша «мечта» приезжает на кинофестиваль в Иваново. Мчимся туда, знакомимся. Мы отдаем ему сценарий, диск с моим предыдущим фильмом «Одна война». Но и тогда я не думала, что это возможно. Мы едем в Лондон. Файнс приглашает нас на свой спектакль. Вечером после спектакля Файнс говорит, что ему понравилась моя картина и он хотел бы сниматься в тургеневской экранизации. Пьесу «Месяц в деревне» Файнс знает, о роли Ракитина давно думал. Вообще влюблен в русскую литературу, переиграл на сцене всего Чехова, участвовал в постановке тургеневских «Отцов и детей».

— Чудесная история. Он будет играть на английском языке?

— На русском. Рейф потратил несколько месяцев на изучение языка, занимался по 5 часов в день, произношение корректировал с логопедом. Вообще он потрясающий! Изумительный человек, тонкий актер: мне кажется, английская актерская школа сейчас самая сильная.

— Пьеса «Месяц в деревне» написана 163 года назад. Когда сегодня ее читаешь, невозможно избавиться от представления о том, что речь идет в каком-то смысле об идеальных людях. Особенно это касается Ракитина. Это интеллигентный человек в самом современном понимании этого слова. Изменилось ли, на твой взгляд, представление об интеллигентности? И насколько важно в сегодняшнем мире присутствие интеллигентных людей?

— Мне кажется более точным другое слово — благородные люди. Благородство, достоинство, честь — эти понятия всегда были в России основополагающими. Когда читаешь о Чехове, о том, как он жил, перед глазами встает человек абсолютного благородства и интеллигентности.

Все это, к сожалению, уходит. Исчезает пласт благородных людей. Во-первых, они не востребованы обществом. Во-вторых, благородство мешает жить. Сегодня благородство, достоинство почти исчезли из жизни. Проще, ни о чем не задумываясь, идти напролом, а то, что мешает, отодвинуть или растоптать. Все это не без помощи телевидения, которое как раз и утверждает новый стиль и образ жизни.

Я не могу сегодня смотреть телевизор. Особенно канал НТВ. Какая-то немыслимая концентрация убийств, провокаций. Не говоря уже о безобразных политических вещах, которые они делают, всех этих «Анатомий протеста»…

— Скажи, уход в прошлое, в классику обусловлен тем, что тебе не нравится и тебя не вдохновляет сегодняшняя реальность?

— Конечно, получается: сам для себя строишь «оранжерею». «Оранжерейные люди», о которых мы говорили, они ведь и сегодня живут на белом свете. Только по телевидению их не показывают. Они строят себе стеклянную крышу, которая, правда, очень хрупкая. Кто-то уезжает, кто-то живет в лесах. Не в деревнях — в деревне не спрячешься, да и дом в деревне могут сжечь.

Приезжаешь в любой город — маленький ли, большой — и понимаешь, что никому ни до чего нет дела. Это же не дома старые рушатся — рушится прошлое. Конечно, есть исключения. Мне приходилось в последнее время много ездить по музеям, так вот музейщики, особенно провинциальные,— святые люди. Есть прекрасные места, потрясающие собрания и коллекции — в том же Орле и области замечательные тургеневские музеи.

— Тебе уютно в сегодняшнем кино?

— По большому счету, я ушла из него. И если бы не этот проект, думаю, я бы в нем уже не работала.

— Даже после «Одной войны» — фильма серьезного, открывающего новый пласт военной темы, фильма, о котором много говорили?

— У «Одной войны» хорошо сложилась фестивальная судьба, но фактически эта картина тоже оказалась никому не нужной в нашем прокате. Правда, показали ее по телевидению, уже несколько раз. Хотя сколько приходилось слышать на центральных телеканалах: «Не наш формат». И это при том что на ТВ множество фильмов о войне, где девушки-медсестрички появляются в кадре с длинными ногтями, накрашенными ресницами, в коротких юбках. Такая война — понарошку.

— Ты снимаешь кино, где собрались актеры из разных стран Европы, оператор из Латвии, а один из продюсеров — из Франции. Означает ли это, что фильм будет востребован не только в России?

— Конечно, нам бы очень этого хотелось. Но все-таки это прежде всего русское кино. О России, для России.

Беседовал Александр Колбовский

http://www.kommersant.ru/doc/2253802

Реклама
 

Метки:

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: