RSS

Почему КГИОП не может спасти дворцы и парки Петербурга

13 Июл

12/07/2013

Логичным послесловием к статьям о плачевном состоянии дворцово-паркового комплекса «Михайловская дача» и усадеб «Осиновая Роща» и Шувалово я посчитал беседу в КГИОПе. Ведь именно КГИОП мы, печальники за объекты культурного наследия, считаем ответственным и во всем виновным. Об этом разговор с первым заместителем председателя КГИОП Александром ЛЕОНТЬЕВЫМ.

Со страхом думаем, как в парке Ораниенбаума будут прокладываться сети

— Сразу могу сказать: со многим согласен из того, что вы пишете.

— Вот мы имеем раскуроченную «Михайловку», которую приспосабливают под нужды Высшей школы менеджмента СПбГУ. С ней уже ничего сделать нельзя?
— Да, это сегодня данность, но работы ведутся на основании согласованного проекта комплексной реставрации огромного дворцово-паркового ансамбля.

— Согласовали, правда, с нарушением закона, и потому само согласование противозаконно. А КГИОП какие-то обращения в прокуратуру по поводу нарушения закона «Об охране культурного наследия» посылал? Или административные предписания делал? В суд обращался?

—  КГИОП, в рамках своих полномочий, следит за этой территорией. Принимаем все возможные меры. Могу сказать, что специалисты КГИОП ведут там контроль.

 — Но бульдозеры уже срыли ландшафт, плодородный слой…

— К сожалению, да, ничего не могу добавить. Я не имел возможности всю документацию изучить, скорее всего, там по почвенным анализам тоже не все благополучно, вдоль Петергофской дороги везде нехорошо. И, может быть, там замена почвы идет какая-то. Не хватает надзора со стороны технических служб заказчика – это беда общая.

У КГИОПа функции контроля, карающие функции, но все они ограничены невысокими суммами административных штрафов. Кстати,  с 2011 года КГИОП рассмотрено порядка 10 дел по административным правонарушениям. Мы взыскивали неустойку за нарушение охранных обязательств.

— В чем заключались нарушения?

— Генподрядчик начал работы, недосогласовав с нами работы по прокладке сетей. Начали копать, ничего не согласовав. Кара выразилась в штрафе в 20 тысяч, естественно, это никого не пугает. Недавно была конференция у нас, а еще до того я в Москву ездил на семинар, там говорили о том, что законодательство у нас изменится чуть ли не с 1 августа, у нас будет штраф до 5 миллионов, до 20 миллионов, а в особых случаях уничтожения до 60 миллионов…

— Это чувствительно?
— Я думаю, это, конечно, чувствительно. В любом случае это не 20 тысяч или 2 тысячи с физического лица. Все-таки это останавливающий момент. Вернемся к «Михайловке». Могу сказать, что не все договоренности соблюдаются. Проект был согласован еще в Москве, и сейчас нами будут предприняты попытки по введению работ в рамки правовые. Потому что не все согласования получены, есть явные отклонения от проектной документации…

— Выше, шире?

— Да, есть подозрения такие.

— Стеклянное «студенческое кафе» по высоте соответствует 7 – 8-этажному дому.

— Я честно скажу: по этому поводу мне вообще не хочется ничего говорить. Потому что я поражен вообще этой ситуацией, когда из тела ансамбля вырезается под нужду какую-то участок и застраивается. Я был ошарашен, когда увидел, что вдоль Петергофской дороги стоит стена. А перед Конюшенным корпусом так называемое «яйцо» (на фото) — какой-то лекционный или конференц-зал. Якобы под стеклянным куполом. По проекту должен иметь связь с конюшенным корпусом. Периодически проезжая, я наблюдал: сначала один слой появился… В результате я насчитал как минимум четыре слоя в конструкции покрытия. А где же стеклянное торжество, стеклянный купол, красота эта? Фокус в том, что это будет совершенно темное, с искусственным освещением помещение, а сверху будет установлена конструкция со стеклянным куполом.

— Никите Явейну это нравится.

— Я не хочу комментировать.

— А вы видели корпуса студенческих общежитий. Это Купчино!

— Я думаю, что самое корректное будет сказать: без комментариев.

— А как исторически произошло, что единый дворцово-парковый ансамбль «Михайловская дача» взяли и насытили новыми постройками, противоречащими закону «Об охране культурного наследия»? Этот закон даже не обходили хитрыми юридическими приемами, ведь всем заправляло Управление делами президента – священная для всех чиновников корова.

— Трудно комментировать ранее принятые решения. Сейчас озабоченность вызывает отсутствие интереса к реставрации дворца, других исторических построек (кроме конюшенного корпуса) и парка, конечно. В связи с парком вспоминается известная фраза: «Лес рубят. Парк будут сажать». Как только реставрация приходит в парк…

Мы сейчас со страхом думаем, как в парке Ораниенбаума будут прокладываться инженерные сети. Проект есть, он согласован, но культура производства работ такова, что это только страх может вызывать. И если выживут наши сотрудники, потому что они в возрасте, дай Бог им здоровья, чтобы инфаркт не хватил.

— Значит, с «Михайловкой» всё. Ничего не изменить?

—  Таково было решение (распоряжение правительства РФ от 25 апреля 2006 г. № 576-р, которым была поддержана инициатива Минэкономразвития и СПбГУ «о создании… бизнес-школы — Высшей школы менеджмента». — М. З.). У вас абсолютно верно написано: прежде чем что-то делать, надо подумать, не будет ли не уничтожен памятник в процессе приспособления. К сожалению, это беда многих принимаемых решений. Иногда это сходится счастливым образом, а иногда совершенно коряво выходит. Точно так, как, я считаю, вышло с Крестовским островом. Сейчас мы имеем там разрастающийся стадион, по требованию ФИФА должна быть стоянка чуть ли не на 20 000 автомобилей, и все это будет идти на Запад, в залив… Должно адекватно сходиться новое использование и сохранение памятника.

Вот, например, Баболовский парк. Он скоро станет музейным, его передадут ГМЗ «Царское Село». Но никто из тех, кто ратует за музейный статус, не понимает, что это будет «режимная» территория. Да, музею лучше отдать, потому что все музеи-заповедники более или менее поддерживают свои территории, объекты, это самый благополучный отряд пользователей.  Но не учитывается один момент: музейный парк – это уже «режимная» территория. Это значит: должна появиться ограда, никаких костров и прочих безобразий.

— А что тут страшного? 

— Это страшно потому, что другой территории для этого рядом нет. Вспомним «Александрию» (парк в Петергофе. – М. З.). Там был пляж с послевоенного времени, он был плохой, был закрыт по медицинским показателям, но население помнит, где оно отдыхало, оно идет туда…

— А на территории музея нельзя лежать на пляже?

— Нельзя. Территория государственного музея-заповедника — это очень строгая режимная территория. Не то, что там колючая проволока и стреляют, но разжигать костры и т. п. нельзя. Парки должны содержаться властями так, чтобы людям было позволено отдыхать. При этом не должен вводиться более строгий статус. Ведь «Михайловка» и «Знаменка» из пользования населением выпадают: кампус университета будет закрытой территорией, в «Знаменке» пока ничего не происходит, но если там откроют кадетский корпус, территория тоже будет закрыта для посещения. Баболовский парк, в Петергофе Луговой парк – все это запущенные парки, у них нет музейного статуса и нет сильного пользователя, но это объекты культурного наследия, находящиеся под охраной государства. И мы должны за ними следить. Но как мы можем следить? Послать Нателлу с ружьем? (имеется в виду Нателла Давыдова, пресс-секретарь КГИОП. – М. З.).

Часть ограды Таврического сада — в частных руках

— Может быть, вам не хватает сотрудников? Сколько вас в КГИОП?

— Около 170 человек. И у нас нет таких полномочий – охранять. Давным-давно пора, чтобы муниципалитеты, районные власти брали на себя обязанность по содержанию парков, приводили бы их в порядок, делали велосипедные дорожки. Естественно, с учетом сохранения, потому что это исторические парки. Если никак не используются, все гибнет. Взять «Осиновую Рощу», Шуваловский парк. ВНИИ токов высокой частоты – он потихоньку умирает, он ничего делать не может.

— Этот институт – он сам умирает?

— Может быть, ему и помогают…  Много кому помогли умереть за эти годы. Вот в «Осиновой Роще» есть конное заведение – и слава Богу.

— А каретный сарай в «Осиновой Роще» был перестроен неизвестно кем в 1993 году, и в акте КГИОПа это сверхлаконично констатировано.

— Практически все из наших бед заложены в 1990-х годах. У нас сейчас идет очень много тем, оттуда загруженных. Кому-то чего-то продали… Я тут узнал, что часть ограды Таврического сада в частных руках. Покупали дом, ну и прирезали кусок ограды.

А,  скажем, часть Баболовского парка оказалась в частной собственности. Не знаю, чем это закончится (имущественными отношениями КГИОП не занимается). Или в 2000-х годах были приняты решения, по которым теперь возникают проблемы с точки зрения действующего законодательства об охране памятников. Сейчас говорим: ну, давайте где-то подкорректируем, инвесторы идут навстречу. Понизили высоту или убрали надстройку, пентхаус, остекленный, как аквариум, свели его к каким-то формам традиционным для Петербурга типа мансарды. Уже легче.

По  Шуваловскому парку: Мы не молчим: и в Песочинское лесничество, и во ВНИИ токов высокой частоты написан целый ряд писем и обращений, их штрафовали, понуждали через суд к выполнению своих обязательств. Но, вероятно, малость штрафов делает их неэффективными. Но если ВНИИ ТВЧ выписать штраф на 20 миллионов, то он обанкротится. Тоже не хотелось бы. Государство должно выполнять регулирующую роль. Нельзя все бросить. Если ВНИИ не может справляться с функцией пользователя дворцов и парка, значит, надо ему помочь, чтобы он справлялся, или нужно это место забирать. Но под продуманную стратегию.

— А роль КГИОПа в этом процессе какая?

— Приходят запросы к нам…

— А без запросов, в порядке инициативы?

— Бывает и инициативно тоже. Мы пишем обращение к правообладателю, иногда его нет, тогда пишем в КУГИ, в какие-то комитеты профильные. Очень много писем остается без ответа, либо отписочки. Кстати, в охранном обязательстве ВНИИ ТВЧ содержатся все нужные требования, но он уже из года в года 20 лет не выполняет эти требования, тогда штрафуем. Этим и кончается. Фактически ничем.

— То есть вы вели борьбу с ВНИИ ТВЧ?

— Вели. Главное, что у нас есть охранное обязательство, которое они подписали. Кстати, москвичи  планируют ввести у себя такой опыт: одностороннее заключение охранных обязательств. Нет пользователя или он игнорирует все наши письма и требования подписать охранное обязательство – очень много таких случаев, очень много, потому что это удобно: не надо ничем себя обременять, ничего не надо обещать, брать на себя обязательства по проведению каких-то работ. Некоторые ведут себя нагло: есть деньги, есть объект, но нет желания подписывать охранные обязательства. По Северо-Западу мы победители: возбуждено около 300 дел об административных правонарушениях, направлено в суд 115 исковых заявлений о взыскании неустойки за несоблюдение требований охранных обязательств. Конечно, Москва впереди планеты всей, но второй – Петербург. Для борьбы с этим явлением и придумали одностороннее составление охранного обязательства органом охраны и регистрация его в соответствующем реестре. И тогда противная сторона будет вынуждена идти навстречу и как-то выполнять требования. Но это эксперимент, не знаю, как это в Москве получится.

— Шуваловский-то парк как раз имеет охранное обязательство, ВНИИ токов высокой частоты его подписал.

— Несмотря на ненависть, которую вызывает КГИОП у многих жителей города, думающих, что от нас всё и вся зависят, мы не всесильны, мы ограничены рамками действующего законодательства.

— Скорее, выходит, бессильны.

— Мое глубокое убеждение: и «Осиновая Роща», и Шуваловский парк нужно было бы взять на себя районной администрации, привести в порядок.

— Они говорят, что у них нет денег…

— Да…

— Городская власть все деньги забрала себе. 

— Значит, эта программа должна быть городской. Может быть, поднять этот вопрос. В масштабах города такие усадебные, ландшафтные объекты приводить в порядок. И следить за порядком.

Вся южная береговая линия залива уже закрыта для доступа людей

— Кто с губернатором общается? Ваш начальник. Вот он и должен вопрос поднять.

— Даже на совете я говорил о том, что надо приводить в порядок ЗНОПы – зеленые насаждения общего пользования. В том числе и объекты культурного наследия. Но не идти по пути создания сплошь зон музейного режима. Потому что это чревато исключением территорий из зон отдыха людей. Теперь ведь вся южная береговая линия залива закрыта для посещения. Нету доступа. «Михайловка», «Знаменка», «Стрельна». Все закрыто, к заливу не пройти. А людям – пять миллионов! – где-то надо отдыхать.

— У нас «отдых» все-таки понимается как костер-шашлык-купание-в-голом-виде… Концепция проста: как только человек оказывается на природе, он сразу хочет есть, потом испражняться… А кто в «Осиновой Роще» восстановит водонапорную башню, кстати, превращенную на своем первом этаже в общественный сортир? 

— У КГИОПа есть адресная программа. Правда, ее в этому году уполовинили, тем не менее, мы ведем работы. Помогаем церкви восстанавливать.

— Церкви – это понятно. Это у нас сейчас приоритет. Хуже с водонапорной башней в «Осиновой Роще». 

— Начинать надо с того, чтобы вылечить зеленые массивы. Обследование нужно – и почвы, и экологическое, инвентаризация деревьев. Это очень дорого и долго, потом само осуществление работ. Но без этого не обойтись. Там ведь, в «Осиновой Роще», сейчас не парк, а лес, причем гибнущий.

— Значит, город денег достаточно не дает. А от кого зависит ввести охрану в Шуваловском парке?

— Выборгский район, а если не справляется – город.

— КГИОП должен быть инициатором?

— Вряд ли. Инициатива — это проблема. КГИОП выступает инициатором. Но это вопрос компетенции многих ведомств.

— В общем, в КГИОПе героев и претендентов на эту роль нет, «Михайловку» потеряли, с Шуваловским – ни шатко, ни валко. «Осиновая Роща»: а как вы смотрите на то, чтобы снять ее с охраны и учета КГИОП? Застройте всё, подавитесь ею. С точки зрения ландшафта – это лес, причем много деревьев сгнило…

— Еще как-то мы до этого не дошли. И каждый раз, когда на генплане голосованием отрезают какой-то кусок, мы против. Два голоса против: я и депутат  Ковалев. Если какой-то другой случай, то два за, остальные против. И с «Осиновой Рощей» мы никогда не откажемся от точки зрения, что это объект культурного наследия, который хоть в таком виде, хоть с выдирами – а некоторые после войны здесь поселились – но должен иметь охранный статус. Нету таких мыслей у нас – снять охранный статус с «Осиновой Рощи». Думаю, что она войдет и в список ЮНЕСКО. Тем более что рядом уже возникли новые многоэтажные кварталы, поселение вплотную подошло к границам усадьбы. А мировоззрение инвесторов категорически отличается от мировоззрения обычных людей и тем более тех, кто пытается сохранить наследие. Они сразу просчитывают: ага, «Осиновая Роща», вот здесь можно поставить ресторан, после еды другое нужно, еще построим, а за углом кладбище коммерческое можно сделать… Я огрубляю, но не слишком.

— В общем, констатируем, что все плохо. 

— Ну, я бы сказал да, потому что Шуваловский гибнет, несмотря на усилия КГИОП, бесперспективно вообще, непонятно, что там будет.

— А «Михайловку» уже потеряли как памятник. Никакого финансирования со стороны города на усадьбы «Осиновая Роща» и Шуваловых не предвидится? 

— Похоже, что нет. Но будем еще биться.

— Практически получается, что КГИОП ослаблен, и кадров недостаточно для эффективного выполнения функций.

— Нет, у нас достаточно специалистов опытных, и молодежь подросла.

— Но КГИОП не в состоянии вести мониторинг всех объектов охраны. Их более 9 тысяч, а изменения могут произойти в любой момент, потому что бизнес выбирает для сносов ночь с субботы на воскресенье или 1 января.

— Плановые проверки есть. Но нельзя же, чтобы на каждый десяток памятников был сотрудник.

— Однако в каждом ювелирном магазине сидит охранник, а то и два.

— Там золотом торгуют.

— Так ведь объекты культурного наследия еще дороже.

— Недавно проходил по Фонтанке и подумал: у нас с каждым днем стоимость наследия только растет. Но это страшно произносить, потому что завтра умные головы взвинтят цены на аренду в центре.

7 июля пройдет концерт «Машины времени» на Дворцовой площади. Нас беспокоит сохранность той же Александровской колонны в части восприятия ею децибелов, то есть звуковых волн, которые в заявке были указаны до 80 дБ.

— Но это разрешено – 80 дБ, Пиотровский об этом пределе говорит.

— Ну, я не могу говорить за Пиотровского. Считаю, что с этим надо бороться, в конце концов, находить места, благоустраивать… «Осиновая Роща», Шуваловский парк, где можно на природе проводить такие мероприятия. Конечно, бизнесу нужен антураж…

— Итак, все плохо, но, может быть, будет хуже. На этой оптимистической ноте и закончим. Ведь так важно посмотреть на нынешнюю ситуацию в верной исторической перспективе победы денег над культурой.

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

http://www.online812.ru/2013/07/12/007/

Реклама
 

Метки: ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: