RSS

И академик, и герой, и мореплаватель, и плотник

Российские историки собрались в ассоциацию и позвали Путина

МОСКВА, 20 июн — РИА Новости. В России воссоздана ассоциация ученых-историков — Российское историческое общество, существовавшее с 1866 по 1920 годы, его председатель, спикер Госдумы Сергей Нарышкин от имени организаторов предложит возглавить попечительский совет президенту РФ Владимиру Путину, который уже возглавляет попечительский совет другой научно-просветительской организации — Русского географического общества.

Ассоциация историков воссоздается в год российской истории, которым был объявлен 2012-й. На этот год приходится множество юбилеев, в числе которых 1150-летие зарождения российской государственности и 200-летие победы в Отечественной войне 1812 года.

«Одним из событий года станет воссоздание Российского исторического общества», — сказал Нарышкин (Ленинградский механический институт по специальности «инженер-радиомеханик», Высшая школа КГБ СССР, Санкт-Петербургский международный институт менеджмента по специальности «экономист»), выступая на учредительном собрании, где он был избран его председателем.

В числе учредителей общества — исторические институты РАН, университеты, организации, объединяющие архивистов и краеведов, музеи, библиотеки, фонды, средства массовой информации, другие организации. В его задачи будет входить развитие российской исторической науки, поддержка просветительских проектов, содействие в возвращении в Россию исторических реликвий и ценностей, экспертная оценка учебников и учебных программ, пропаганда исторического знания.

Письма Наполеона и открытие архивов

В основании Русского императорского исторического общества в 1866 году участвовали российские дипломаты, поэты и историки, его создание поддержал император Александр II. По словам Нарышкина, оно показало «пример объединения вокруг одной идеи» государственной власти, ученых и общества.

Общество вело большую просветительскую работу, укрепило архивное дело, дало большой толчок издательской работе. Возрожденное общество будет решать те же задачи.

«Мы должны объединить усилия государства и ученых, различных социальных и профессиональных групп для формирования общероссийской исторической культуры», — сказал Нарышкин.

«Нам предстоит не только поддержать новые научные исследования и проекты, но и содействовать большей доступности российских архивов, более глубокому изучению находящихся в них документов», — добавил спикер Думы.

По его словам, общество будет способствовать внедрению в практику преподавания истории новейших технологических средств, создавать единое непротиворечивое видение истории.

«Особой задачей станет привлечение государственных и частных средств для новых исследований и создания современных просветительских ресурсов, вовлечение в эту работу представителей бизнеса и благотворительных организаций», — сказал Нарышкин.

Кроме того, общество займется укреплением связей с соотечественниками за рубежом, а также будет способствовать возвращению в Россию реликвий и исторических документов.

«Одна из наших соотечественниц, проживающая в Италии, планирует передать в Россию ряд документов, связанных с Отечественной войной 1812 года. Это два подлинника писем Наполеона, написанных во время кампании, ранее не публиковавшихся», — сообщил спикер Госдумы, отметив, что это событие станет хорошим началом деятельности Российского исторического общества.

Экспертиза учебников и исторических романов

Участники учредительного собрания, высказываясь о возможных направлениях деятельности общества, говорили, что оно может стать источником экспертного знания не только в России, но и за ее пределами.

В частности, директор Института всеобщей истории РАН Александр Чубарьян (историк) отметил, что на конгрессе ученых-гуманитариев Петербурге представители «всех стран СНГ с огромным энтузиазмом восприняли это (планы создания исторического общества), и очень хотели бы, чтобы историческое общество было знаковой организацией, которая помогало бы в оценке общего нашего прошлого и в развитии исторического знания в СНГ».

По его мнению, общество могло бы заняться не только экспертизой учебников, но и всей системы исторического знания в стране, и даже исторической беллетристикой.

«Очень полезен был бы этот контакт (с авторами исторических романов), и было бы интересно внести больший дух популяризации, и большей опоры на факты», — отметил Чубарьян.

Под крыло Путина

Учредители Российского исторического общества также обратились к президенту РФ Владимиру Путину с предложением возглавить попечительский совет общества.

«От вашего имени я обращусь к президенту Российской Федерации Владимиру Путину с просьбой возглавить попечительский совет Российского исторического общества», — сказал Нарышкин.

Экс-глава Татарстана, председатель попечительского совета фонда «Возрождение» Минтимер Шаймиев (инженер-механизатор), выступая на собрании, отметил, что поддержка общества — «царское дело».

«Я считаю, что было бы правильно обратиться к нашему президенту. Это дело президентское, сама история показывает — основал общество Александр II, а почетным председателем был Александр III. Это дело царское», — сказал Шаймиев.

Путин, в свою очередь, прислал учредителям приветствие, которое огласил советник президента Владимир Толстой. В послании президент выразил надежду, что члены новой организации будут препятствовать фальсификации истории.

«Уверен, что учреждаемое сегодня Российское историческое общество будет… уделять неустанное внимание популяризации исторических знаний, противостоять попыткам фальсификации исторических фактов», — говорится в документе.

В ноябре 2009 года, еще будучи премьер-министром, Путин согласился возглавить Попечительский совет Русского географического общества (РГО).

Тогда почетный президент РГО, директор Института географии РАН Владимир Котляков отметил, что он и его коллеги решили предложить возглавить Попечительский совет именно Путину, потому что премьер интересуется картами, атласами, животным миром, а также проблемой защиты окружающей среды.

Ассоциация ассоциаций

Российское историческое общество существовало с 1866 по 1920 год, предложение о его воссоздании прозвучало в июле 2011 года на встрече президента РФ Дмитрия Медведева с учеными-историками в Суздале. Тогда директор Института этнологии и антропологии РАН Валерий Тишков отметил, что история — единственная гуманитарная дисциплина в России, которая не имеет «мощной профессиональной ассоциации».

«Во всех странах мира есть такие общества историков, например, в начале века отмечало 100-летие финское общество историков, а ведь оно было создано еще в Российской империи. Речь идет не о том, чтобы ликвидировать те структуры, которые уже есть, а создать такую ассоциацию обществ», — сказал ранее РИА Новости один из учредителей общества, ректор РГГУ Ефим Пивовар, который возглавляет Общество историков-архивистов.

Общество историков станет своего рода ассоциацией ассоциаций, в него будут входить различные организации, связанные с исторической наукой.

В числе учредителей Российского исторического общества — представители государства, в частности, глава Счетной палаты РФ, председатель Императорского Православного Палестинского общества Сергей Степашин (Высшее политическое училище внутренних войск МВД СССР им. 60-летия ВЛКСМ,  Военно-политическая академия имени В. И. Ленина,  Финансовая академия при Правительстве Российской Федерации), государственный герольдмейстер, заместитель директора «Эрмитажа» Георгий Вилинбахов (историк), руководитель аппарата Счетной палаты Сергей Шахрай (юрист).

Кроме того, в воссоздании общества участвуют крупнейшие организации науки и культуры — МГУ, РГГУ, Петербургский университет, которых на собрании представляли их ректоры: Садовничий (математик), Пивовар (историк) и Николай Кропачев (юрист), на собрании также был ректор МГИМО Анатолий Торкунов (политолог), ректор Российской академии народного хозяйства Владимир Мау (экономист), президент фонда «Политика» политолог Вячеслав Никонов (политолог, игрок Что? Где? Когда?), президент фонда «Общественное мнение» Александр Ослон (программист), а также один из инициаторов создания общества — директор Института этнологии и антропологии РАН Валерий Тишков (историк, этнолог).

Участником учредительного собрания были также директор Музея имени Пушкина Ирина Антонова (искусствовед), гендиректор Третьяковской галереи Ирина Лебедева (искусствовед), гендиректор музея-заповедника «Московский Кремль» Елена Гагарина (искусствовед), президент Российской государственной библиотеки («Ленинки») Виктор Федоров (экономист), президент Государственного исторического музея Александр Шкурко (историк), директор Публичной исторической библиотеки Михаил Афанасьев (педагог).

В числе учредителей были также гендиректор ВГТРК Олег Добродеев (историк, журналист), главный редактор «Литературной газеты» Юрий Поляков (учитель русского языка), гендиректор научного издательства «Большая Российская энциклопедия» Николай Артемов (неустановленного образования), председатель совета Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) Владимир Фридлянов(инженер-механик) и другие.

http://www.ria.ru/science/20120620/677963838.html

Контроль за историческим сознанием

Создание российского исторического общества.

«Создание исторического общества связано с неспособностью власти каким-то образом контролировать или серьезно войти в массовое общественное сознание, особенно городского социума», — Андрей Юрганов, заведующий кафедрой истории России средневековья и раннего нового времени РГГУ, профессор.

Для каких целей воссоздается Российское историческое общество? Что дает нынешний школьный курс истории ученикам, и каков уровень исторических знаний нынешних первокурсников?

— Здравствуйте, господа. На днях после перерыва почти в столетие воссоздано Русское историческое общество. Ну, теперь оно в соответствии с нынешней модой называется не Русское, а Российское. Вот, воссозданием исторического общества мы и воспользовались как поводом поговорить про историю Отечества. У нас в студии сегодня заведующий кафедрой истории России средневековья и раннего нового времени РГГУ профессор Андрей Юрганов. Здравствуйте, Андрей Львович.

— Здравствуйте.

— Как вы относитесь к воссозданию исторического общества?

— Ну, его воссоздают по определенным причинам. Я полагаю, что это не только какая-то особая страсть к исторической науке, это еще какие-то иные мотивы, которые мне кажутся сейчас важнее, чем отношение к истории. С моей точки зрения, создание такого общества связано, прежде всего, с неспособностью власти каким-то образом контролировать или серьезно войти в массовое общественное сознание особенно городского социума. И история сегодня становится таким интересным объектом, который используют разные социальные силы для обоснования того, что сегодня происходит. Власть находит свое, допустим, оппозиция находит свое, и каждый ищет вот это какое-то историческое некое обоснование себя. Историческое общество…

— Андрей Львович, должен заметить, что все-таки власть-то историческими проблемами заинтересована, может быть, в 48-ю очередь…

— Вот в том-то и дело. Что собственно исторические проблемы…

— Так нет, историческими проблемами как каналом к сознанию граждан…

— Заинтересована, потому что…

— А когда вы слышали последнее историческое высказывание? Я не против фальсификации, не за историю…

— Дело в том, что собственно само создание этого исторического общества – это и есть некое порождение этой самой бюрократической системы, которая в принципе заинтересована в том, чтобы хоть какой-то контроль, определенный контроль был за общественным сознанием, в том числе за историческим сознанием. Потому что…

— А что, историческое сознание буйствует? Оно…

— Буйствует, потому что оно пытается сегодня находить себе некие такие оправдания или, точнее сказать, находить какие-то аналоги того, что происходило когда-то, для понимания того, что с нами будет впредь, в будущем.

— Так это задача исторической науки, точнее всего куста исторических наук.

— Это верно, но наука-то она действует, как бы она действует самостоятельно, у нее свои проблемы. А я говорю сейчас как раз о неких общественных приоритетах, которые становятся очень актуальными для власти. Собственно сегодня митингующие, выходя на площади, между собой говорят примерно следующее: ну, вот как в 1905 году или как в 1917 году, вот, что нас ожидает?

— А сейчас они говорят, как в 1937 году…

— Да, как в 37-м, говорят…

— … что свидетельствует о нарастании невежества.

— Да, совершенно верно. И историческое общество, которое создано было при Александре II, собственно, это было общество действительно государственников, действительно сановников, министров, там было немного историков, это закрытое общество. Но это было общество, которое было порождено действительно реформаторской сильной группировкой, которая действительно проводила реформы и которая хотела изменить общество, которое только что освободилось от крепостного права. И они понимали, огромное количество людей нуждаются в свободе, и нужно эту историю, так сказать, ну, как бы вытащить, предъявить ее обществу, но чтобы это было усвоено, понято как-то, в этом была какая-то очень большая задача воспитания и просвещения.

— А чем занималось Русское, то Императорское историческое общество?

— Ну, например, прежде чем создать это современное общество, создатели сегодняшнего общества могли бы поинтересоваться, что были труды, сборник выходил Русского исторического общества, и они не приложили никаких усилий, например, к тому, чтобы, ну, хотя бы оцифровать эти, вот эти самые тома сборника, он многотомный…

— Андрей Львович, а кроме издания своих трудов, Русское историческое общество занималось ли оно, например, просто я по аналогии с тем, чем, по-видимому, будет заниматься Российское историческое общество, занималось ли оно, например, гимназическими учебниками истории?

— По-моему, нет все-таки, это была… Здесь ставилась совсем другая задача. То, что сейчас создается, это какая-то некая замена, такая конструктивная, относительно конструктивная замена той самой комиссии, которая, по-моему, умерла, комиссии по фальсификации. Мне кажется, что она…

— Она была мертворожденной…

— Она была мертворожденной, она… просто не хотят признать, что это все провалилось. Ну, естественно, вместо того, чтобы сказать: ничего у нас не получилось, мы зря провели время и почти даже не собирались, насколько я знаю…

— Ну, значит, и время не потратили. Все хорошо.

— Ну да, но, в общем, все это пустое. Создается чисто бюрократическая такая организация, которая включает теперь практически всех директоров институтов, какой-то высший круг чиновников, и вот они теперь хотят каким-то образом, через историю, через учебники, через идеологемы, конечно, вторгаться в общественное сознание. Проблема сегодняшнего режима в том, что им никак не удается схватить, так сказать, установить этот контроль по-настоящему. Меняется ситуация быстро, Интернет не поддается контролю. Все, что, так сказать, они хотят утвердить в качестве некой своей идеологемы, выходит из-под контроля.

— Так, Андрей Юрьевич, на мой взгляд, как-то все это очень странно звучит. Если бы я себе представлял, может быть, просто я чего-то пропустил (видимо, в отпуске был), если бы я себе представлял идеологемы, которые власть норовит внедрить в сознание общества, я бы вас понимал. Я не вижу этих идеологем. Что внедрять-то?

— В том-то и дело. Я совершенно с вами согласен. Проблема в том, что идей, мыслей, концепций — никаких.

— Так, а почему же вы думаете, что они собираются что-то внедрять, когда внедрять нечего?

— Они хотят использовать весь этот старый багаж, который был, допустим, в советской эпохе или, скажем, в царской России, но это какое-то соединение, сочетание, не знаю, идей патриотизма, национальной истории, чего-то такого. Если это было, допустим, в советской эпохе, это была все-таки определенная конструкция, там национализма быть не могло по определению. Если это, скажем, царская Россия, то там тоже было определенное видение, допустим, будущего России, там тоже была какая-то своя идея. Здесь у этих людей нет никаких концепций, нет никаких идей, у них абсолютно отсутствуют мысли, поэтому они и берут понемногу от того, от другого, от третьего и хотят, так сказать, сымитировать…

— Все равно не понимаю инструментального задания. Вот, что должно делать нынешнее вновь созданное историческое общество?

— Я знаю, что оно будет делать. Могу сказать точно, что оно будет делать. Оно будет регулярно собирать какие-нибудь конференции, ну, например…

— Ну, так положено вообще-то…

— Положено, да. Они не понимают только одного, что Русское историческое общество – это было сложно организованное общество, куда нелегко было попасть, там были свои, так сказать, членства, это сложное состояние, долго человек выдерживался, пока его включали в этот список, это было очень престижно. Там были представители науки, там был Соловьев, Ключевский, там действительно был цвет этой науки, и там вот этого конфликта власти и общества как бы не было, поскольку образованное общество дореволюционной России – это тот же самый правящий класс, ну, может быть, в более широком смысле.

— Как-то вы очень идиллично смотрите на вещи. В 1916 году так бы, пожалуй, трудно было сказать, что образованное общество едино с властью…

— Я имею в виду, что… Нет, я думаю, что совершенно верно об этом говорите, я согласен, что вообще все образованное общество, конечно, весь Серебряный век пронизан такой некой ненавистью к тому, как устроена была эта жизнь и так далее. И, в общем-то, если читать всю эту литературу, скорее, ты найдешь там если не отрицание, то по крайней мере чувства резкие против всего этого. Но, тем не менее, сама организация этой жизни была такова, что она включала людей и против, и за.

— Это правда.

— Поэтому… а здесь мы видим некую странную такую, я бы сказал, кафкианскую попытку вторгнуться в пространство, которое им никак не подвластно. Но вот желание, как бы это сказать, ввести эту общественность в круг своих каких-то конвенций. Ну, например, конвенция, допустим, вот этот патриотизм в событиях в истории, у них максимум идеи…

— Простите, я на самом деле не понимаю. Я слышу это слово часто, я не вижу в этом слове ничего дурного, я не понимаю, что имеется в виду.

— А имеется в виду вот следующее…

— Вот, например, когда проходит опрос и выясняется, что больше половина людей до 20 лет не знают, с кем Россия воевала в 1812 году.

— Это очень хорошо.

— Это патриотизм?

— Для них это очень хорошо.

— Почему?

— Для них это хорошо. Потому что это как раз та часть аудитории, которая подлежит манипулированию. Именно это и нужно им. В сущности они опираются как раз на людей, по большей части которые или безразличны к истории…

— То есть мы исходим из предположения, что власть предержащие у нас просто злодеи?

— Она не злодей. Она сама не знает, что делает. Ей хочется…

— Как-то у вас… Секундочку. То она знает, что делает – хочет манипулировать, то не знает, что делает?

— Она знает, что делает, конечно, но она не понимает сверхзадачи того, что она делает. Она, конечно, знает, что нужно каким-то образом подключиться к этому процессу манипулирования, но она по-настоящему не владеет этой ситуацией. То, что вышла ситуация из-под контроля, их беспокоит больше всего. Потому что сегодня общество желает само себя организовывать. Я вам приведу один пример.

— Кто ему мешает?! Пусть организовывает.

— Вот сегодня организуется движение «Свободный университет» почему? А потому что это движение буквально направлено против всех инициатив сверху. То есть идет совершенно такая другая волна, видно, что все эти меры сверху – они…

— Вы имеете в виду меры сверху в…

— В плане да, Минобр… вот это, система себя настолько дискредитировала, что никто не хочет, не желает иметь ничего общего с этими институтами. И я уверен, что…

— Ну, насчет никто вы все-таки неправы, по крайней мере, все инициативы Минобра научным сообществом, частью научного сообщества и разработаны.

— Но вы заметьте при этом, какое сопротивление оказывается всем нововведениям, которые озвучиваются сегодня…

— Сопротивления никакого – только галдеж. Было бы сопротивление…

— Но, тем не менее, сопротивление хотя бы в неприятии, хотя бы в словесном неприятии. Но, тем не менее, все то, что озвучивает новый министр, вызывает, конечно, большое неприятие у многих. Ну, да, конечно, не у всех, но у многих. И если проводить опросы по университетам, я вас уверяю, большая часть скажет нет всем этим нововведениям, потому что они на самом деле ведут к разрушению всей системы высшего образования.

— Точнее говоря, того, что от нее осталось.

— То, что осталось…

— Давайте все-таки вернемся к истории. Вот мы с вами договорились о том, что они, как по вашему мнению, будут, члены этого самого исторического общества, будут стараться внедрить какую-то не существующую пока идеологию, хорошо. А не будут ли они делать какие-нибудь совсем простые вещи, например, не будут ли они каким-то образом пытаться сохранить исторические культурные памятники, которые по всей стране гибнут и разрушаются?

— А что, нет организаций, которые их охраняют?

— А для доброго дела разве лишние руки когда-нибудь мешали?

— А, ну тогда это получается, уже заранее ты знаешь, что есть организации, которые этим занимаются, а мы будем помогать тем организациям, которые этим занимаются. Но это, понимаете, это уже не совсем разумно.

— То есть этим заниматься не стоит?

— Да.

— А школьным образованием?

— Школьное образование интересует не только с точки зрения самого образования. Здесь…

— Нет, имеется в виду историческое образование в школе.

— Да, историческое образование…

— По профилю общества.

— Да-да, я полагаю, что здесь никакого влияния прямого не будет, только с одной оговоркой. Дело в том, что все учебники, которые сегодня пишутся, пишутся только директорами институтов.

— Ну, наверное, не самими директорами.

— Ну, это другой вопрос. Но сегодня все превратилось в бюрократическое, так сказать, такое шоу, и, в общем, это все абсолютно уже монополизировано верхушкой в этой бюрократической системе. Я вам скажу так, в 1990-х годах, какие бы они не были, как их не называли, но был настоящий такой прорыв какой-то; можно было написать учебник, не будучи, там, директором института.

— Андрей Львович, вы сказали, что в 1990-м году можно было написать учебник, не будучи директором института, а сегодня нельзя?

— Нереально практически.

— Написать, наверное, можно. А что помешает…

— Нет, написать можно, дело в том, что сама система, которая отбирает учебники, она не принимает никакие инициативы снизу, ничего абсолютно, это бесполезно. Практически это нереально, но возможно для старых авторов, которые были известны в 1990-х годах, еще какие-то исключения могут сделать, но это практически уже табуировано для обыкновенного, скажем, ученого, который хотел бы изложить, скажем, по-новому описать историю России. Если сейчас что-то пишется заново, это обязательно будет какой-то чиновник, это чиновная история. Если чиновная, то она уже подчинена определенным интересам…

— Я всегда считал, что писать учебники — дело дико сложное, немыслимо сложное.

— Очень сложное, я как автор учебника могу сказать, что это гораздо серьезнее…

— Так чиновнике же не справятся?

— А они не пишут, им пишут.

— Ну, хорошо, им пишут.

— Это понятно, что если даже они и прикладывают к этому свою руку, то это только, чтобы подписать договор и все.

— По вашему мнению, за 1990-е ли годы, за нулевые ли годы, вот сейчас, появились ли (я пока только про школу), появились ли хорошие учебники истории, не только русской, вообще?

— Есть, есть учебники, я не буду сейчас их называть, чтобы…

— А не нужно.

— Да, я хочу сказать, что они есть, но дело в том, что это, вы знаете, это обычно такие учебники прорываются, но на определенный класс — один-два класса, но не в линейке. Понимаете, да? Есть, в общем, в этой системе определенные свои законы. Есть линейка и есть федеральный пакет, куда эта линейка входит. Вот от начала до конца сейчас пишет какая-то группа авторов, она может написать вот такой вот учебник, ну, скажем, учебник Данилова. Он в 1990-х годах публиковался и сейчас, он один из основных учебников. Вот такая линейка есть, она сохраняется еще. Но есть и другие уже учебники, которые конкурируют уже и с этой линейкой, это учебники уже, так сказать, нового поколения. Я не хочу сказать, что они лучше, скорее, даже хуже, потому что чтобы написать учебник, надо обладать какими-то такими дарованиями, какими-то особыми, надо уметь излагать это интересно, ярко и надо как-то представлять себе ребенка, который это будет читать.

— Ну, в общем, желательно.

— А я, когда читаю эти учебники, очень часто…

— Вот как раз не только исторические учебники написаны…

— … это просто канцеляризмы, невозможно читать.

— … даже не сукном, а дерюгой.

— Да, не продерешься просто. А самое главное, что, понимаете, осталась прежняя установка, что учебник вообще, история — это такая цветущая социология.

— То есть?

— Ну, то есть это процесс, который как-то немножко иллюстрируется какими-то интересными фактами. По-новому, по-настоящему по-новому написать учебник с живыми людьми, с действиями живых людей очень сложно.

— Но видите, какое дело, самые знаменитые учебники истории написаны большими писателями.

— Да.

— Учебник Истории Шотландии Вальтера Скотта.

— Да, конечно.

— Учебник Истории Англии Диккенса. Почему здесь так не происходит?

— Ну потому что, потому что… причина очень проста — эта система, она стала закрытой, у нас все превращается в некие корпорации. 1990-е годы были временем, когда была какая-то такая возможность… тебя могли оценить, потому что ты талантлив, потому что ты можешь, сейчас я не верю в такую возможность, я вижу, что действуют законы корпораций. Вот есть определенная корпорация — она этим занята, пробиться в федеральный комплект нереально уже сейчас просто.

— А на меньшем уровне не имеет смысла. Понимаю вас.

— Ты можешь написать гениальный учебник, но там будет другая подпись стоять и кто-то другой еще, вот тогда возможно.

— Я бы за это проголосовал, но, конечно, это противно делать, я вас понимаю.

— Да. Да.

— Но, видите, какое дело, сходная ситуация с не очень качественными учебниками по многим дисциплинам, изучающимся в школе, но с историей это отдельная проблема, потому что роль идеологическая. Почему-то когда говорят о проблемах преподавания истории в школе, больше всего говорят о том, больше или меньше темных пятен в истории Отечества надо рассказывать детям. Вы тоже так думаете?

— Вы знаете, я когда… я сам преподаю в школе, хотя я заведующий кафедрой…

— До сих пор, да?

— До сих пор.

— Прекрасно.

— Поэтому я могу об этом сказать как профессионал. Я беру свой учебник, который был первым учебником в Российской Федерации, там два тома было, два выпуска, сейчас он уже не вхож в федеральный комплект, но его используют многие учителя. Я прихожу на урок, и я рассказываю так, чтобы детям было интересно, во-первых. Потом они должны запомнить какие-то определенные факты, которые нужно запомнить, чтобы они это знали. Вообще история в школе — это не наука, это не вузовская программа…

— Конечно, нет.

— Это что-то, что должно увлекать детей своей какой-то драматургией, поэтому каждый учитель по сути своей некий творец, учебник не меняет существа преподавания, если человек — зануда, неинтересный собеседник, не может вовлечь в этот разговор, то, понимаете, какой бы ни был учебник, он испортит…

— Это понятно.

— Приходит человек, который, может, даже использует учебник негодный, но он будет рассказывать так, что не нужен учебник.

— Но потом же, чтобы разные люди, допустим, все талантливые учителя истории (хотя это, наверное, неправда), допустим, они все отладили, все что-то рассказывают, потом приходят их дети и пишут ЕГЭ по истории. Это как?

— Вы знаете, вопрос, каково ЕГЭ. Что это, так сказать, сегодня…

— Ну, вот, мы же совсем недавно видели…

— Оно делается, я знаю, хорошими специалистами, профессионалами, но, понимаете, я так полагаю, что сегодня, скажем, проблема исторического образования — это как раз наличие этого ЕГЭ. Дело в том, что когда ко мне приходят уже студенты, и это очень резко было, как раз переход от обычного уровня образования к ЕГЭ, я это заметил на университетском уровне.

— И как сказалось?

— Невероятно сказалось, вы понимаете. Приходит человек, который готов только нажимать на кнопки, то есть я полгода-год да, мы работаем с такими людьми, чтобы хоть как-то пробудить в них вообще какой-то интерес. Они настолько отучены мыслить, думать, и настолько они зомбированы вот этой механической системой ответов, что практически, я вообще думаю, половину уже невозможно вернуть к гуманитаристике. Это настолько сильное такое влияние, такой удар по историческому образованию я могу определенно сказать, я почувствовал это как резкий, очень резкий переход от хорошего к плохому. Просто реально стали идти дети, которые даже говорить толком не умеют.

— Это правда. Я боюсь, это не только ЕГЭ виновато.

— Да-да-да.

— Но видите, какое дело, значит ЕГЭ, я с вами совершенно согласен, мы с вами не одни, нас много, которые считают, что даже если у ЕГЭ есть какие-то плюсы, то гуманитарные дисциплины…

— Это совершенно нет.

— Но сейчас не об этом. Ведь каким-то образом единство преподавания истории в стране должно соблюдаться. Не выстроиться в шеренгу, не сметь шевелиться, но некое единство понимания отечественной истории необходимо. Страну не так много вещей скрепляют: единая валюта, единая армия, там, ну вот единое понимание истории. Разве нет?

— Да. Да.

— А как же его обеспечивать, если все равно каждый талантливый учитель приходит в класс и чего-то такое рассказывает?

— Но дело в том, что вы ведь… и тогда я могу этот вопрос развернуть в вашу же сторону. А возможна ли такая ситуация, когда все будет едино, одинаково и как бы…

— А не надо все одинаково. Нужна некая единая линия.

— Ну, а как она возможна теоретически даже? Практически…

— Ну, видите, она даже практически возможна. Потому что, насколько я понимаю, во всех, по крайней мере, во всех общедоступных школах Америки рассказывают, какая великая и замечательная страна Америка, как она всегда была права и никогда не делала неправильно. То же самое говорится в Англии про Англию, то же самое делается во Франции про Францию.

— Ну, да. Но я не думаю, что это так именно…

— Нет, ну, разумеется, я утрирую. Конечно. Но основная линия именно такова — это наша страна, это наша история, мы ее любим, аmor fati.

— Я вас уверяю, что учителя так и рассказывают. Я уверен, что учителя, которые работают в школе, они из этого исходят, это линия, которую не надо устанавливать специально. Ведь всякое установление сверху…

— Не надо… зачем сверху? Зачем сверху? Из педагогического, из научного сообщества.

— Оно и есть так. Так это уже давно есть…

— Так, а почему 60% 20-летних ребят не знают, с кем воевал Наполеон? С кем воевал Кутузов, точнее, да.

— Вы понимаете, конечно… во-первых, сама по себе ситуация, когда не знают, ситуация была давно. Она не только сейчас, конечно.

— Да-да-да, конечно. Это за день не случается.

— Да. Это не происходит, так сказать, сразу, и когда в советское время тоже часто опрашивали и говорили, что, да, ужас, какое у нас историческое образование. Я вам так скажу: с моей точки зрения, очень серьезная и очень большая разница между Москвой и вообще всей Россией. Вы знаете, образовательный уровень Москвы, конечно, от всей России отличается, конечно, некоторым образом. Все-таки, конечно, ну, московский выпускник средней школы, я думаю…

— Про Наполеона слышал.

— Да, что-то слышал. Понимаете, тут как бы некие такие есть внутренние глубокие проблемы. Россия неоднородна, все очень неоднородно. Здесь разные регионы есть, разные традиции. Конечно, когда это городской социум с развитой инфраструктурой — это одно. Театры, кино, выставки, ты где-нибудь услышишь. Но если опросы касались жителей, там, я не знаю, каких-нибудь…

— Ну, обычно бывают из разных…

— Да-да-да, и поэтому здесь это трудно сказать. Я вот работаю почти что в спецшколе, да, действительно итальянский класс, бывшая 136-я школа, ее закрыли, укрупнили, она практически уже уничтожена — вот вам одна из реалий…

— Господи.

— Поэтому это сказать трудно. Мои ученики это знают, я думаю, что московские школьники, конечно, уровня повыше, конечно.

— Ну, тут что делать.

— Но бывают разные школьники, действительно, есть и из других городов очень хорошие, но средний уровень понижения вообще гуманитарного образования — это общая тенденция.

— Общая — в смысле не только российская?

— Не только российская. Законы потребительского общества.

— А-а, это скоро кончится.

— Это кончится, да.

— Кризис-то он не зря гуляет.

— Может быть, он и нужен нам.

— А помимо кризиса, есть какие-нибудь способы улучшить, не будем говорить за весь мир, в России историческое образование? Общее образование, школьное?

— Вы знаете, я вам так скажу. Есть только, по-моему, один способ его улучшить. Это разрешить, это давать больше свободы школам и учителям.

— Абсолютная правда. Это говорят не только историки, это говорят все.

— Да. Потому что когда появляется свобода, появляется инициатива, появляется… Знаете, вообще нельзя вот это вот сводить все к чему-то такому единому, каком-то единству. Я просто хорошо помню 1990-е годы, поскольку и как автор учебника активно выступал, вы знаете, какой был страшный интерес, огромный был интерес у нас. Но была и свобода. Понимаете, была свобода. Я пришел в одну школу, мне директор, покойный уже, с радостью, таким, я бы сказал, не вполне естественным… с такой радостью сказал: знаете, скоро и министерства не будет. Это, конечно, было…

— Вот, видите, сколько всего интересного было в 1990-е годы. Даже директоры школ бывали мечтателями. Спасибо.

http://expert.ru/2012/06/27/ugol-zreniya/

Попечительский совет Российского исторического общества возглавит Владимир Путин, а его деятельностью будет руководить экс-председатель комиссии по противодействию фальсификации истории, председатель Госдумы Сергей Нарышкин

20.06.2012, 112 (3126) Алексей Никольский Наталья Костенко Ведомости

Нарышкин воссоздает Российское историческое общество, которое существовало с 1866 до 1917 г. и находилось под покровительством императора. В письме на имя Путина (есть у «Ведомостей») Нарышкин просит президента возглавить его попечительский совет. Сегодня в Доме приемов правительства пройдет его учредительное собрание, говорит источник, близкий к администрации президента. В письме Нарышкин говорит, что в работе общества, воссоздаваемого в Год российской истории, примут участие ученые, издатели, кинематографисты, а финансовую поддержку готов оказать ряд предпринимателей.

В 2009 г. Путин возглавил попечительский совет Русского географического общества, посещал многие его мероприятия. В попечительский совет вошли представители крупных компаний, началось воссоздание архивов общества и развертывание сети региональных филиалов. Помимо Нарышкина вдохновителем создания исторического общества является руководитель аппарата Госдумы (а ранее спичрайтер президента) Джахан Поллыева, знает федеральный чиновник.

Нарышкин в ранге руководителя администрации президента возглавлял комиссию по противодействию попыткам фальсификации истории, учрежденную в 2009 г. президентом Дмитрием Медведевым и распущенную им же без шума в феврале 2012 г. За последние годы это была единственная федеральная «историческая» структура, не считая юбилейных комиссий. Деятельность общества будет в определенном смысле продолжением работы комиссии, помимо просветительских и исследовательских задач оно будет бороться за то, чтобы в учебники и другие источники, которые могут восприниматься как достоверные, не попадала недостоверная информация, говорит человек, близкий к руководству Госдумы.

По словам директора фонда «Историческая память» Александра Дюкова, эффективность комиссии оказалась минимальна. При ее поддержке было ускорено рассекречивание некоторых документов, выпущен ряд исторических работ, но в целом смысл существования этого органа был непонятен, и комиссия превратилась во франшизу, под маркой которой отдельные члены комиссии выпускали работы, в том числе очень низкого качества.

Так, в 2009 г. под грифом комиссии был выпущен сборник«К 70-летию начала Второй мировой войны», в котором даже не убрали подчеркивания во фрагментах текста, целиком взятых из «Википедии», вспоминает Дюков. В Российском историческом обществе в отличие от комиссии будет ученый совет, знает Дюков, и если издательская программа общества будет основана на прозрачной грантовой основе, то общество сможет принести пользу.

http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/282746/opekun_istorii

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: