RSS

Материалы для обсуждения

Первые итога реализации Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» от 8 мая 2010 года № 83-ФЗ

1 июля 2012 года завершается переходный период в применении Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» от 8 мая 2010 года № 83-ФЗ. С этого момента деятельность всех государственных и муниципальных музеев страны должна осуществляться в строгом соответствии с нормами данного закона, принятых на его основе нормативных правовых актов  Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

В рамках подготовки к Общему собранию Союза музеев России всем его членам была направлена просьбе представить информацию о ходе реализации закона в их конкретном случае.

Ответы на разосланную анкету представили 92 музея-члена Союза музеев России.

Анализ поступивших материалов, а также сведений, размещенных на официальном сайте Российской Федерации для размещения информации об учреждениях (http://www.bus.gov.ru), позволяет сказать следующее.

Уставы переутверждены и изменения зарегистрированы практически у всех музеев. Однако в ряде регионов наименование бюджетных учреждений в новых редакциях уставов сформировано с нарушением законодательства.

В июле 2011 года Федеральным законом 239-ФЗ были изменены принципы формирования наименования автономного учреждения: теперь в наименовании должно быть указание на организационно-правовую форму, то есть государственное (муниципальное) учреждение, а указание на «тип» учреждение включается по усмотрению учредителя, но не является обязательным. Т.е., если до изменения типа музей имел наименование «Муниципальное учреждение культуры «Краеведческий музей г.N», то таким наименование может остаться и после изменения типа этого музея на автономное муниципальное учреждение. Казенные и бюджетные учреждения в своем наименовании обязаны иметь указания на тип учреждения. Применение норм Федерального закона 239-ФЗ к казенным и бюджетным учреждениям не предусмотрено.

Объем видов приносящей доход деятельности для музеев всех уровней ведения не только не сократился, но, в целом, расширился. При этом следует еще раз обратить внимание на то, что субсидиарная ответственность собственника имущества учреждения отменена, поэтому любой вред или ущерб, причиненный потребителю платных услуг музея, будет возмещаться исключительно за счет финансовых средств и имущества музея.

В перечень особо ценного движимого имущества музейные предметы включены только на федеральном уровне, для музеев субъектов Российской Федерации и муниципальных музеев в перечень ОЦИ входит только имущество, учитываемое на балансе.  В этой ситуации никаких нормативов затрат на содержание музейного фонда установить невозможно, а значит невозможно и добиваться финансирования таких затрат.

Полностью все предусмотренные нормативные акты учредителя, определяющие деятельность учреждений, имеются только для музеев, подведомственных Минкультуры России.

У большинства музеев ведения субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления отсутствуют акты учредителя, устанавливающие предельную кредиторскую задолженность, нормативы затрат на оказание услуг, порядок определения платы для физических и юридическим лиц за услуги (работы), относящиеся к основным видам деятельности федерального бюджетного учреждения, оказываемые им сверх установленного государственного задания, а также в случаях, определенных федеральными законами, в пределах установленного государственного задания. В ряде случаев порядок определения платы установлен и предусматривает согласование предельных цен с учредителем, однако этого согласование нет. Смысл соблюдения буквы закона в этом случае заключается в том, чтобы при претензиях отдельных рассерженных посетителей музей мог переправить их гнев в адрес своего учредителя, а не судится самому. Кроме того, в соответствии с рекомендациями Минфина России формирование цен на услуги должно учитывать размеры нормативных затрат на ее оказание, чего, как уже сказано, у большинства музеев нет.

В официальном установлении предельного размера кредиторской задолженности, после которого наступают санкции в отношении руководителя, директора музеев должны быть кросно заинтересованы. Ведь если предельный размер не установлен, а кредиторка возникла, например, в результате несвоевременного поступления очередного транша субсидии, то учредитель может (если захочет) уволить директора на основании нормы закона, а не текста трудового договора. Возможно, в суде и получится отстоять свои права, но лучше защититься до суда.

Следует отметить и то, что и у подведомственных Минкультуры России, и у всех остальных музеев расчет субсидий на 2012 год произведен на основе условных «первоначальных» значений нормативов затрат, исчисленных из наличного объема бюджетных ассигнований. Однако такой порядок предусмотрен только на переходный период и с 2013 года, теоретически, должны использоваться полноценные нормативы затрат. Полезно это в том смысле, что всегда можно будет увидеть и обратить внимание учредителя на неполное покрытие средствами субсидий нормативных потребностей музея и, соответственно, снизить показатели государственного (муниципального) задания.

Набор показателей государственных (муниципальных) заданий в подавляющем большинстве случаев сформирован по образцу федеральных музеев и включает в себя виды деятельности, не сводимые только к приему посетителей. Что, впрочем, никак не влияет на объем субсидий.

С видами субсидий наблюдается значительное разнообразие, связанное, скорее всего, с недостаточно четким пониманием самих музеев природы и характера различных поступлений из соответствующих бюджетов.

Законом установлено, что в соответствующих бюджетах предусматривается субсидия на возмещение нормативных затрат учреждений по оказанию услуг, а также могут предусматриваться субсидии на иные цели. Строго говоря, средства, поступающие музеям в рамках реализации государственных целевых программ, не имеют к субсидиям на финансовое обеспечение деятельности музеев прямого отношения. (Особенно впечатляет «субсидия на закуп предметов» — хотелось бы напомнить, что в современном русском языке слова «закуп» не существует, а вот в Древней Руси так называлось лицо, отрабатывающее ссуду, долг (купу).

Объемы финансового обеспечения деятельности музеев, в целом, сохранились на уровне прошлых лет (с поправкой на дефлятор или чуть меньше среднероссийского дефлятора).

Полномочия по размещению заказов для собственных нужд и по заключению контрактов предоставлены в полном объеме только федеральным музеям. Полномочия региональных музеев в этой сфере ограничены текущими потребностями в рамках единственной субсидии на оказание услуг. В том случае, когда деньги на капитальные затраты все же выделяются, они не поступают музеям и заказчиками такого рода работ выступают специализированные учреждения администрации. На муниципальном уровне есть случаи, когда музеи не наделены никакими полномочиями по размещению заказов для собственных нужд.

Необходимо отметить, что пока в проекте федерального закона «О Федеральной контрактной системе», который заменит 94-ФЗ, такого рода «поражение в правах» не предусмотрено.

Общим для всех музеев является отсутствие в государственных (муниципальных) заданиях объемов и показателей предоставления услуг льготным категориям граждан. Потенциальная опасность в этой ситуации заключается в том, что если льготное предоставление услуг е включено в задание, то оплачивать эти льготы музей должен за счет внебюджетных средств. В какой-то момент контрольно-надзорные органы могут счесть отсутствие во внебюджетной смете музея затрат на льготных посетителей доказательством нецелевого расходования средств бюджетных субсидий. В силу этого, чрезвычайно желательно иметь в задании (хотя бы в виде уточняющего текста) указание на льготное обслуживание тех категорий посетителей, льготы которым установлены законодательством. Все прочие льготы, которые щедро вводят музеи, должны быть указаны во внебюджетной смете с объемами затрат на основе нормативных показателей для определения стоимости единицы услуги.

В качестве примера относительно правильного поведения учредителя можно указать введение бесплатного посещения музеев по определенным дням в Москве: на основании сведений, предоставленных музеями в Департамент культуры Москвы по итогам соответствующей акции, им были компенсированы нормативные затраты (в объеме стоимости входного билета) на прием этих посетителей.

После завершения переходного периода в применении федерального закона 83-ФЗ становится обязательным обеспечение открытости и доступности следующих документов и сведений:

1) учредительные документы государственного (муниципального) учреждения, в том числе внесенные в них изменения;

2) свидетельство о государственной регистрации государственного (муниципального) учреждения;

3) решение учредителя о создании государственного (муниципального) учреждения;

4) решение учредителя о назначении руководителя государственного (муниципального) учреждения;

5) положения о филиалах, представительствах государственного (муниципального) учреждения;

6) план финансово-хозяйственной деятельности государственного (муниципального) учреждения, составляемый и утверждаемый в порядке, определенном соответствующим органом, осуществляющим функции и полномочия учредителя, и в соответствии с требованиями, установленными Министерством финансов Российской Федерации;

7) годовая бухгалтерская отчетность государственного (муниципального) учреждения;

8) сведения о проведенных в отношении государственного (муниципального) учреждения контрольных мероприятиях и их результатах;

9) государственное (муниципальное) задание на оказание услуг (выполнение работ);

10) отчет о результатах своей деятельности и об использовании закрепленного за ними государственного (муниципального) имущества, составляемый и утверждаемый в порядке, определенном соответствующим органом, осуществляющим функции и полномочия учредителя, и в соответствии с общими требованиями, установленными федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере бюджетной, налоговой, страховой, валютной, банковской деятельности.

Официальным местом публикации всех этих материалов и сведений определен портал Федерального казначейства http://www.bus.gov.ru.

В настоящее время на этом сайте музеями представлена только регистрационная информация, уставы, в нескольких случаях, приказы о назначении руководителя. Но в конце 2012 – начале 2013 года там должна быть размещена вся, предусмотренная законом, информация. Требования к размещаемой информации утверждены Минфином России и опубликованы на его официальном сайте (http://www1.minfin.ru/ru/budget/83-fz/prikaz/).

Порядок составления и утверждения плана финансово-хозяйственной деятельности должен быть утвержден нормативным актом учредителя музея.

В целом, можно констатировать, что в настоящий момент реального перехода но новые условия осуществления и обеспечения деятельности государственных и муниципальных учреждений, в целом, и музеев, в частности, не произошло. Обилие разнообразных документов, разработанных и принятых на всех уровнях власти, не изменили сути подходов финансирования музеев: сумма ассигнований прошлого года без разовых добавок, умноженная на индекс инфляции. Никакой связи это «нормативного финансирования» с реальными потребностями музеев не имеет. Задача минимум состоит в том, чтобы заблаговременно предупредить попытки сократить объем субсидий в следующие года, а задача максимум – добиться реального формирования заданий и расчета субсидий на основе нормативов затрат на оказание услуг и выполнение государственных функций.

 

 Проект федерального закона «О культуре в Российской Федерации»

Вопрос о необходимости модернизация действующего закона «Основы законодательства Российской Федерации о культуре» обсуждается, в том числе и законодателями, с 1999 года. Главная задача «Основ..», постулированная в начале 1990-х годов, а именно однозначный запрет цензуры во всех ее видах, к середине 1990-х годов была выполнена. Ход общественного развития и государственного строительства однозначно исключал возврат к диктату какой-либо идеологической доктрины и введения государственной цензуры на ее основе.

Вместе с тем, уже тогда было очевидно, что действующий закон не выполняет своей главной функции – создавать систему правовых норма, регулирующих правоотношения, возникающие в сфере общественной жизни и функционирования государственных институтов, относимой к культуре. Один из первых законодательных актов Новой России «Основы…» практически полностью противоречили установившимся к началу 2000-х годов юридико-техническим требованиям к законодательным актам Российской Федерации.

Попытки лексического обновления данного законодательного акта потерпели неудачу, поскольку не решали описанных выше проблем.

С другой стороны на протяжении 1990-х и первой половины 2000-х годов происходило активное формирование раздела отечественного законодательства, связанного с правовым регулированием отдельных видов деятельности в сфере культуры. Каждый из таких законов ориентирован на конкретную, поддающуюся описанию сферу правоотношений в отдельных видах культурной деятельности, опирается на соответствующие международноправовые акты, имеет свою систему понятий и терминов, содержит нормы прямого действия.

При этом, сложившаяся система законодательного регулирования отдельных видов культурной деятельности не затрагивает сферы творческой деятельности, поскольку в ее процессе не возникает каких-либо правоотношений между субъектами деятельности, а защита прав творца обеспечена законодательством об авторских и смежных правах (4 часть Гражданского Кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем, проводимое реформирование бюджетной, финансовой, налоговой и административной системы порождает все больше требований со стороны различных культурных профессиональных сообществ учитывать специфику их деятельности в рамках проводимых реформ.

Именно учет этой специфичности и является основанием для новых попыток создать новый закон либо о культурной деятельности в целом, либо о государственной культурной политике.

С сожалением приходится констатировать, что находящихся на рассмотрении в Государственной думе законопроект (разработчики – Минкультуры России, НИИ культурологии) ни в коей мере не решает проблем, озвучиваемых в последнее десятилетие культурными сообществами страны.

Законопроект по степени декларативности и почти полному отсутствию норм прямого действия практически не отличаются от существующих сегодня Основ. Однако в изначальном тексте Основ была прямая норма о минимальных объемах расходов на культуру, а в этом проекте нет ничего похожего.

Понятийный аппарат, в основном, повторяет Основы, давая существенно отличающиеся от используемых в действующем законодательстве либо совершенно иные определения понятиям, на которых построено все «культурное право». В результате с первых статей отвергается уникальная возможность объединить и унифицировать понятийный аппарат во всем корпусе этой сферы законодательства.

Некоторые из предлагаемых дефиниций, которых не было ранее, носят исключительно повествовательный, а порой, и дискуссионный характер. Например, «Культурное разнообразие», по мысли авторов, это:

культурное разнообразие – неповторимость и многообразие форм культуры, проявляющиеся в особенностях, присущих различным социально-демографическим группам, этническим, территориальным и иным культурным сообществам, в особенности коренным народам и национальным меньшинствам, являющиеся общим достоянием и источником развития человечества

Если свериться с философским словарем, то обнаружится, что социально-демографические группы (заметим, термин исключительно профессиональный) это:

общности людей, объективно складывающиеся на основе некоторых единых социально-демографических признаков, например по полу (мужчины и женщины), по возрасту (дети, молодежь, люди зрелого возраста, пожилые, или старики). Сам по себе демографический признак нейтрален, он приобретает социальный смысл лишь в общем социально-историческом контексте. Скажем, «быть мужчиной» или «быть женщиной» означает не только обладать определенными физиологическими признаками, но и усвоить систему социальных (гендерных) ролей и соответствующих им стереотипов поведения, свойств характера, интересов, вкусов и т. п., которые и предстают как признаки мужественности или женственности. Отождествление человеком себя с той или иной социально-демографической группой – существенное условие его душевного комфорта, а нередко и счастья. Однако полная идентификация (отождествление, уподобление) себя с социально-демографической группой, ощущение душевной благоустроенности зачастую служит преградой для формирования творчески одаренной личности, сковывая любые проявления вольнодумства и отступления от принятых в этой группе правил и стереотипов поведения и мышления.

Получается, что авторы законопроекта предлагают государству поддерживать и развивать такие проявления «культурного разнообразия», как «культуру» футбольных фанатов, малолетних правонарушителей, гомосексуалистов, бандформирований и т.д. Если же мысль авторов состояла в акценте на словах «являющиеся общим достоянием и источником развития человечества», то неплохо было бы узнать — кто и как будет определять степень наличия этих свойств «в особенностях, присущих различным социально-демографическим группам».

К сожалению, приблизительность в определении основных понятий и терминов в законопроекте неизбежно приводит к размыванию самого предмета регулирования законодательного акта.

Будем честны, если «культура – это совокупность присущих обществу или социальной группе отличительных признаков, ценностей, традиций и верований, находящих выражение в образе жизни и искусстве», то бессмысленно писать закон «О культуре в Российской Федерации» и еще более бессмысленно обсуждать его в музейной профессиональной среде.

Не удивительно, что вопросы сохранения культурного наследия, формирования музейного, архивного, национального библиотечного фондов находятся на самой дальней периферии текста законопроекта.

Нечего и говорить о наличии в этом тексте отдельных правовых норм, определяющих специфику деятельности музеев, хотя в перечне видов культурной деятельности (статья 35) на девятом месте, разумеется, после столь дорогих авторам текста «создания и распространения аудиовизуальных произведений» (читай – кинопроизводство и кинопрокат), «издательской деятельности в сфере культуры», «культурно-досуговой деятельности» и «научно-исследовательской деятельности в сфере культуры», — указана «музейная деятельность». Правда, ни определения этого понятия, ни связи этого вида деятельности со специфическим видом учреждений в законопроекте найти нельзя.

Отдельной, 43-й по счету (из всех 65) статьей обозначен тот факт, что «В Российской Федерации формируются и охраняются государством библиотечный, музейный, архивный, кино-, фото- и иные фонды в соответствии с законодательством Российской Федерации». Авторов не интересует, что в сегодняшнем законодательстве нет понятий «кино-, фото и иных фондов», как нет и единого библиотечного фонда, зато в части второй этой статьи заявляется, что все эти «фонды» могут находиться исключительно в государственной собственности, что прямо противоречит и Конституции, и Гражданскому Кодексу, и законодательству о музейном фонде, и еще десятку законодательных актов.

Характерно, что разграничивая полномочия органов власти в «сфере культуры», авторы ни словом не упоминают в полномочиях федеральной власти ее обязанность обеспечивать деятельность федеральных музеев, вспоминая о таком малозначительном институте как музей только в части полномочий субъектов Российской Федерации и муниципальных образований.

Глава «Государственное регулирование в сфере культуры» состоит из статей

«Государственная политика Российской Федерации в сфере культуры», в которой сформулированы (более чем спорно) только цели этой политики;

«Федеральные, региональные и муниципальные целевые программы»,  видимо не вполне относящиеся к государственной политике в сфере культуры;

«Единая государственная автоматизированная информационная система в сфере культуры», которая описана исключительно как ведомственная База данных и интернет-портал Минкультуры России;

«Государственный учет в сфере культуры»;

«Государственный мониторинг в сфере культуры».

Все. Других форм государственного регулирования авторы не нашли, полагая, видимо, что экономические формы государственного регулирования слишком опасный предмет.

Это подтверждается появляющейся на 4 главы ниже главой «Финансовое, экономическое и иное регулирование», из названия которой благоразумно исчезло прилагательное «государственное». Все статьи, включенные в эту главу, имеют отсылочный характер и фиксируют тот факт, что все в этой сфере делается в соответствии с бюджетным и налоговым законодательством.

Справедливости ради, необходимо отметить наличие в это главе статьи «Финансирование организаций культуры», правда, почему-то авторы ограничиваются рассмотрением варианта с автономными учреждениями. Видимо по недосмотру авторов, некоторые из положений в этой главе прямо противоречат 83-ФЗ.

В статье 54 «Приватизация в сфере культуры» установлено, что если будет принят соответствующий федеральный закон, то музейный, архивный, национальный книжный фонды, а также здания, в которых они расположены, приватизировать можно. Оговорка о том, что речь идет только об имуществе религиозного назначения, в законопроекте отсутствует.

Самое важное то, что запрет на приватизацию государственных (муниципальных) музеев в статье не установлен.

Аналогично, нет нормы запрещающей отчуждение из государственной и муниципальной собственности государственных и муниципальных музеев (статья 55 законопроекта), хотя про библиотеки такой запрет прописан. Из всего этого можно заключить, что приватизировать или отчуждать музей как юридическое лицо разрешается, но без особо ценного движимого имущества, которое потом просто можно передать новому собственнику в пользование. Не исключаю, что авторы  этого в виду не имели, но написали именно это.

В силу всех этих печальных свойств внесенного законопроекта допускать его принятие в первом чтении, что означает утверждение концепции закона, нельзя.

Вместе с тем, не пристало поднимать знамя борьбы с нашими коллегами, которые сделали, что могли.

В связи со сложившейся ситуацией, наиболее разумным кажется предложить и депутатам, и правящей партии, и новому руководству Минкультуры России внести в существующий законопроект ряд изменений и дополнений, которые будут направлены на законодательное закрепление специфики отдельных направлений музейной деятельности и выводу их, хотя бы частично, из под действия общих норм экономического регулирования бюджетного сектора.

Речь идет о разработке самостоятельной главы законопроекта о музеях и Музейном фонде (лучше, конечно, совместить в этой главе и музеи, и архивы, и библиотеки), ввести понятие государственных функций для музеев и, соответственно, прямых обязанностей государства во всех его проявлениях финансово, материально и административно обеспечивать исполнение музеями этих функций. Кроме этого, надо продублировать в этом законопроекте предложенные Союзом нормы в законодательство о закупках для государственных и муниципальных нужд, максимально подробно прописать особенности статуса и деятельности музеев-заповедников, попытаться включить в этот законопроект нормы об особенностях землепользования для музеев-заповедников, прописать принципы ценообразования на основные виды музейных услуг.

Разработку этой главы и дополнений в общую часть федерального закона «О культуре в Российской Федерации» необходимо готовить параллельно с разработкой Концепции музейной деятельности в Российской Федерации, о подготовке которой заявил Президент Российской Федерации В.В.Путин на встрече в Саратове.

Возможно, это тот редкий случай, когда мы можем реально повлиять на формирование музейного раздела государственной культурной политики.

 

 Музеи и программа «Культура России»

 Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 г. N 596 «О долгосрочной государственной экономической политике» Правительству Российской Федерации поручено утвердить до 31 декабря 2012 г. основные государственные программы Российской Федерации, в том числе такие, как «Развитие здравоохранения», «Развитие образования», «Культура России», «Социальная поддержка граждан», «Развитие науки и технологий» и «Развитие транспортной системы».

Государственные программы как форма перехода на программно-целевой принцип организации деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления, внедряемый в целью повышения эффективности бюджетных расходов.

Государственная программа Российской Федерации (далее — государственная программа) — документ, определяющий цель, задачи, результаты, основные направления и инструменты государственной политики, направленные на достижение целей и реализацию приоритетов, установленных Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, либо обеспечивающий реализацию в установленные сроки крупномасштабных мероприятий общенационального или международного значения.

Общими принципами разработки и реализации государственных программ являются:

  • формирование государственных программ исходя из четко определенных долгосрочных целей социально-экономического развития и индикаторов их достижения;
  • определение органа исполнительной власти, отвечающего за реализацию государственной программы (достижение конечных результатов);
  • установление для государственных программ, как правило, измеримых результатов двух типов: конечных результатов, характеризующих удовлетворение потребностей внешних потребителей, и непосредственных результатов, характеризующих объемы и качество оказания государственных услуг, прогнозируемых при заданных условиях;
  • охват государственными программами всех сфер деятельности органов исполнительной власти и соответственно большей части бюджетных ассигнований, других материальных ресурсов, находящихся в их распоряжении, а также интеграция регулятивных (правоустанавливающих, правоприменительных и контрольных) и финансовых (бюджетных, налоговых, таможенных, имущественных, кредитных, долговых и валютных) инструментов для достижения целей государственных программ;
  • наделение органов исполнительной власти и их должностных лиц, осуществляющих управление государственными программами и их подпрограммами, полномочиями, необходимыми и достаточными для достижения целей программ в соответствии с принципами и требованиями проектного управления;
  • проведение регулярной оценки результативности и эффективности реализации государственных программ, в том числе внешней экспертизы, оценки их вклада в решение вопросов модернизации и инновационного развития экономики с возможностью их корректировки или досрочного прекращения, а также установление ответственности должностных лиц в случае неэффективной реализации программ.

Судя по реакции Минкультуры России и по действиям Аппарата Правительства Российской Федерации, исполнение этого поручения Президента Российской Федерации предполагается осуществить путем механического продление существующих Федеральных целевых программ на период до 2020 года и инкорпорацией в текст Государственной программы ведомственных программ (в просторечии «централизованных расходов»).

В случае с федеральной целевой программой «Культура России (2012-2018 годы)» такой сценарий делает невозможным полноценное развитие музейной отрасли и, тем более, исполнение поручений Президента Российской Федерации.

Это связано с рядом принципиальных и неустранимых изъянов принятой федеральной целевой программы.

Во-первых,  принятый документ не является Федеральной целевой программой, как с точки зрения постановки целей и задач, так и с точки зрения механизмов реализации и набора мероприятий.

Установлено, что «Федеральные целевые программы представляют собой увязанный по задачам, ресурсам и срокам осуществления комплекс научно-исследовательских, опытно-конструкторских, производственных, социально-экономических, организационно-хозяйственных и других мероприятий, обеспечивающих эффективное решение системных проблем в области государственного, экономического, экологического, социального и культурного развития Российской Федерации» (Постановление Правительства Российской Федерации от 26 июня 1995 г. № 594)

Целями, которые должны быть достигнуты за семь лет реализации Программы, объявлены «сохранение российской культурной самобытности», «создание условий для равной доступности культурных благ, развития и реализации культурного и духовного потенциала каждой личности». Помимо очевидного – сформулированные цели не могут быть достигнуты ни за 7, ни за 70 лет, — такого явления как «российская культурная самобытность» не может быть, в принципе. В нашей многонациональной, мультикультурной стране сосуществуют десятки «культурных самобытностей», которые и составляют культуру России. Кроме того, «доступность» услуг учреждений культуры (а культурные блага и есть условия и услуги, предоставляемые организациями, другими юридическими и физическими лицами для удовлетворения гражданами своих культурных потребностей) связана с уровнем развития экономики, доходами граждан, транспортной и иной инфраструктурой и т.д. А чтобы реализовывать «культурный и духовный потенциал» его надо сначала сформировать.

Некорректность формулировок целей Программы подкрепляется и выведенными из них задачами, которые частично дословно повторяют определения целей, частично с этими целями никак не связаны, а «информатизация отрасли» вообще не может быть задачей Программы, а только и исключительно инструментом для ее решения.

Соответственно направления и разделы, по которым рассортированы мероприятия программы, практически никак не связаны с заявленными целями и задачами.

Аналогично заявлено, но не произведено деление процесса реализации Программы на 2 этапа – все показатели и индикаторы приведены только на год окончания реализации Программы в целом, так что определить в 2014 году степень эффективности реализации программы будет невозможно.

Сами показатели и индикаторы мало связаны с характером включенных в Программу мероприятий и по большей части не измеряемы на практике и к тому же в большинстве своем относятся к подведомственным Минкультуры России учреждениям, которые важны, но никак не определяют уровень развития культуры во всей стране.

Во-вторых, потенциальная коррупционная составляющая Программы усматривается в следующих моментах.

а) В тексте Программы под заголовком «Механизм реализации» дана схема управления Программой, в то время как сам механизм оставлен на усмотрение Министра культура Российской Федерации. Таким образом, государственный заказчик-координатор Программы оставил себе максимум «свободы» при отборе конкретных проектов при формировании ежегодных организационных планов реализации Программы. Если учесть, что в тексте Программы полностью отсутствует количественные и качественные характеристики ситуации в отрасли на момент начало реализации новой Программы, то никаких ограничений для государственных заказчиков не существует.

б) общеизвестно (т.к. это становится очевидным из самого беглого анализа активности Миникультуры России по размещению заказов для государственных нужд), что подавляющая часть средств на проекты в сфере «информатизации» отрасли, разработки и поддержки различных IT-продуктов, отраслевого статистического наблюдения, международных выставочных проектов, реставрации музейных предметов, обеспечения безопасности музеев и библиотек и т.п. оказывается в итоге в распоряжении таких подведомственных Министерству инфраструктурных организаций, как ФГУП «ГИВЦ Минкультуры России» и ФГБУ «Государственный музейно-выставочный центр «РОСИЗО» (другие «безусловные бенефициары» в практике Министерства тоже есть, но они не так бросаются в глаза). Программой запланировано, что через эти организации за 7 лет пройдет минимум 3 млрд рублей.

в) в разделе инвестиционных проектов существенная часть средств также расписана на два подведомственных учреждения: ФГБУ «Дирекция по строительству, реконструкции и реставрации» (г. Москва) и ФГБУ «Северо-Западная Дирекция по строительству, реконструкции и реставрации» (г. Санкт-Петербург). Даже оставляя в стороне вторую сцену Мариинского театра и продолжение работ по объектам Большого театра (хотя последний и самостоятельно мог бы распорядиться небольшими по меркам этого объекта средствами), не может не заинтересовать следующая ситуация: почему средства на восстановление Ораниенбаума направляются через Дирекцию, а средства на все остальные объекты ГМЗ «Петергоф» через сам музей-заповедник. Почему немалые средства на работы по объектам Музея-заповедника «Кижи» можно передать самому музею, а столь же значительные средства на Соловецкий музей-заповедник нужно разворачивать на Дирекцию? Чем Администрация Астраханской области хуже Администрации Северной Осетии, так что 850 млн рублей на первый этап сооружения наружных инженерных сетей Астраханского Кремля предназначены московской Дирекции, а 2,8 млрд рублей передаются в качестве субсидий республиканскому бюджету на объекты Северной-Осетии. Продолжать можно и далее.

Не понятно, по каким нормативам рассчитывались потребности финансирования по ряду объектов капитального строительства, мощность которых указана в посадочных местах или просто в количестве самих объектов.

Столь же не ясна причина многократных расхождений в стоимости строительства различных объектов. Так, например, один квадратный метр нового здания Рязанского музея-заповедника, по мнению разработчиков программы, будет стоить 1500 долларов США, а тот же квадратный метр нового здания Государственной Третьяковской галереи – 4500 долларов США, а в новом здании Государственного центра современного искусства в той же Москве цена квадратного метра почему-то уже 5 тысяч долларов США.  В Тульской области для Музея-заповедника «Куликовское поле» эта цена и вовсе оказывается более 7 тысяч долларов. А ведь во всех этих случаях строиться должны схожие по своим качествам и техническим параметрам здания.

Требует разъяснений расхождение некоторых цифр финансирования объектов в 2012 году между ФЦП и утвержденной ФАИП. Так, например, объемы на Рязанский музей-заповедник в ФЦП уменьшены на 230 млн. рублей, на Астраханский Кремль – на 150 млн. рублей, на Государственный центр современного искусства – на 300 млн. рублей. С другой стороны объемы финансирования объектов Большого и Александринского  театров увеличены на 700 млн рублей. Кроме того, в ФЦП на 2012 год заявлено финансирование объектов Лермонтовского музея-заповедника в Тарханах, хотя в ФАИП этот объект не включен.

г) требуют антикоррупционной экспертизы и позиции Программы, которые в полной мере являются содержанием государственных функций и полномочий Министерства культуры Российской Федерации. К таким позициям относятся Мониторинг состояния объектов культурного наследия, ведение Единого государственного реестра объектов культурного наследия, ведение отраслевого государственного статистического наблюдения.

В-третьих, сохранение Музейного фонда Российской Федерации и развитие музейной деятельности в России, совершенно очевидно, находятся на глубокой периферии Министерского внимания, хотя казалось бы ситуация должна быть прямо противоположной. Более того, поручения Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации по данному кругу вопросов прямо предполагали разработку и реализацию в ближайшие годы целостной и масштабной программы по сохранению музейных фондов.  Однако в тексте рассматриваемой Программы упоминания о данных поручениях и об итогах Комплексной проверки сохранности культурных ценностей, находящихся в музеях Российской Федерации полностью отсутствуют.

В общем объеме затрат (без бюджетных инвестиций), запланированных на 7 лет реализации Программы, нужды музеев и Музейного фонда составляют 2,2%.

Из всех музеев, не находящихся в ведении Минкультуры России, в инвестиционную часть Программы вошли лишь Псковский музей-заповедник (со строительством фондохранилища только в 2015 году) и строительство фондохранилища созданного в 2009 году этнографического комплекса «Дагестанский аул « (срок – 2018 год).

В Программе обозначено строительство и реконструкция объектов 26 подведомственных Минкультуры России музеев, но отсутствуют самые капиталоемкие проекты – ГМИИ имени А.С.Пушкина и Политехнический музей. Каких-либо объяснений этому в тексте Программы нет.

За все 7 лет реализации Программы предполагается поддержать создание 21 (!) новой экспозиции, реставрация музейных предметов ограничится 250-ю экспонатами, а безопасность в музеях трактуется только как охранные системы. О пожаротушении, климатических установках, защите от биопоражений речь не идет.

Почему при этом авторы Программы полагают, что посещаемость музеев к 2018 году увеличится до 130 млн. человек, не понятно.

Зато на оборудование компьютерами 2100 рабочих мест предусмотрено 206,9 млн рублей, то есть одно рабочее место обойдется бюджету в 3,3 тысячи долларов США, при том, что сегодня за 30-35 тысяч рублей можно укомплектовать рабочее место на любой вкус, исключая, правда, игровые и мультимедийные устройства.

Не может не радовать появление в данной Программе позиции по научно-исследовательским и опытно-конструкторским разработкам в сфере сохранения Музейного фонда. Однако Программой предполагается выполнять по 10 подобных  НИОКР в год, каждая стоимостью около 2 млн. рублей. Очевидно, что нанотехнологии в музеи не придут!

Помимо явной маргинальности темы сохранения Музейного фонда и развития музеев страны для государственного заказчика-координатора Программы, самым негативным фактором является полное отсутствие в тексте документа анализа ситуации, ставшей как никогда ясной после завершения Комплексной проверки музейных фондов, и выстроенной на основе этого анализа системы задач и мероприятий, позволяющих разрешить (или хотя бы начать решать) существующие серьезнейшие проблемы.

Не лучше обстоят дела и с тем, как формируется смета так называемых «централизованных мероприятий» Минкультуры России. Поскольку этот документ составляется ежегодно никаких зачатков ведомственных целевых программ в нем усмотреть невозможно.

Самым главным недостатком обоих документов является размытость их границ, дублирование тематических разделов, что делает очевидным: все, что не «поместилось» в ФЦП, включается в смету централизованных мероприятий, но без целевых показателей и индикаторов.

Общая сумма непрограммных мероприятий составляет 8 млрд. рублей и затраты на обеспечение государственных функций и полномочий Минкультуры России в той сумме не превышает 15%.

Среди оставшихся 6,2 млрд. рублей 3,2 млрд. субсидий организациям, не являющихся государственными и муниципальными учреждениями, в том числе:

1 млрд. рублей Благотворительному фонду по восстановлению Ново-Иерусалимского монастыря;

30 млн. рублей Международному фонду Станиславского на усадьбу Любимовка;

40 млн. рублей на объекты Свияжска и Болгар;

70 млн. рублей на проект Кирилла Серебрянникова «Платформа»;

46 млн. рублей на «поддержку российско-польского диалога»(!),

и так  далее, но ничего музейного здесь нет, в принципе.

Среди средств, которые Минкультуры России тратит само, с музейными проектами также не густо. Фестиваль «Интермузей» с 19 млн. рублей, таинственные «модульные фондохранилища» на 10 млн. рублей, которые на деле оказываются просто закупкой фондового оборудования. Есть несколько проектов и объектов подведомственных Минкультуре России музеев, почему-то не включенных в субсидию на финансовое обеспечение их деятельности, есть незначительные по затратам музейные проекты в многочисленных юбилейных программах.

При этом в разделе «Изучение, популяризация и сохранение культурного наследия народов Российской Федерации» 157 млн. рублей предусмотрено на снабжение библиотек всех городов и весей нашей Родины очередными томами Большой Российской Энциклопедией и Православной Энциклопедией. Дело богоугодное, но при чем здесь наследие?!

Столь же оригинально понята и «Информатизация в сфере музейного и библиотечного дела», главным проектом в котором оказалось «Создание информационных ресурсов всей отрасли «Культура» на сумму в 180 млн. рублей.

Почему охранно-спасательные раскопки в зоне затопления Богучанской ГЭС не включены в ФЦП, а который год идут как «централизованное мероприятие» не известно, равно и то, как можно за сезон освоить 261 млн. рублей на археологических раскопках.

Необычайно впечатляет раздел плана под названием «Выработка государственной культурной политики». Здесь Минкультуры России организует «Культурный форум по вопросам государственной поддержки национальных меньшинств» Приволжского Федерального округа (5 млн. рублей), мониторинг реализации «Концепции развития театрального дела» (5 млн. рублей) и разработка «Концепции развития музыкального дела» (1,5 млн. рублей), ну и обеспечение деятельности экспертного и координационного советов Минкультуры России на сумму в 10,5 млн. рублей. Вот и вся культурная политика.

Понятно, что фестивали, выставки, «обменные года», конкурсы тянут почти на 1 млрд. рублей.

Именно в силу того, что и в действующей ФЦП, и в том, что должно превратиться в ведомственные целевые программы, отсутствует система приоритетов и почти полностью игнорируется задача сохранения и развития музеев страны, задача включения в государственную программу «Культура России» самостоятельной подпрограммы «Музеи России». В этой подпрограмме должны найти свое место мероприятия, которые Союз музеев России предлагал включить в программу «Обеспечение сохранности Музейного фонда Российской Федерации».

Несомненно, что такой ключевой инструмент стратегического управления отраслью, как государственная программа должен быть ориентирован на всю страну, на инфраструктурное обновление музейного мира России, на техническое и технологическое перевооружение, на повышение качества кадрового потенциала музеев, на разработку и внедрение современных технологий хранения, учета, экспонирования и публикации музейных фондов.

 

О замене федерального закона «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказания услуг для государственных и муниципальных нужд» №94 от 21.07.2005 г. Федеральной контрактной системой

В начале мая 2012 года Правительство Российской Федерации внесло в Государственную Думу Российской Федерации проект федерального закона «О федеральной контрактной системе в сфере закупок товаров, работ и услуг».

Документ, подготовленный Минэкономразвития, регламентирует весь закупочный цикл: планирование и прогнозирование государственных и муниципальных нужд, формирование и размещение заказа, исполнение контрактов и приемка контрактных результатов, мониторинг, контроль и аудит соблюдения устанавливаемых требований.

Предусмотрено расширение линейки способов осуществления закупок за счет двухэтапного конкурса, конкурса с ограниченным участием и запроса предложений, которые должны позволить заказчикам более гибко учитывать особенности отдельных видов закупаемой продукции, а также рыночную конъюнктуру.

Документ вводит механизмы упрощенного изменения условий контрактов и их расторжения, а также процедуры одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта по четко определенным основаниям, связанным с недобросовестными действиями поставщика. Установлен также ряд антидемпинговых мер, позволяющих отклонять заявки с необоснованно заниженными ценами.

Кроме того, предложены подходы к формированию организационной структуры контроля и аудита в сфере федеральной контрактной системы, в том числе функциональное распределение полномочий между уровнями власти и между федеральными органами исполнительной власти. В результате реализации законопроекта будут созданы правовые основы для внедрения федеральной контрактной системы, способствующей качественному и своевременному удовлетворению государственных (муниципальных) нужд в товарах, работах и услугах.

Проект закона отражает реализацию поручения президента в вопросе большей централизации закупок и организации совместных торгов по однотипным товарам для повышения эффективности закупок за счет оптимизации объемов поставок и снижения цен, а также по разработке прогнозных планов закупки новейшего оборудования, высокотехнологичной продукции и размещения таких планов на специальном интернет-портале.

Документ содержит пункты, касающиеся организационных и нормативно-правовых механизмов, направленных на повышение доли инновационной продукции при осуществлении закупок для государственных (муниципальных) нужд и упрощения порядка закупки научного и лабораторного оборудования, расходных материалов и образцов.

Законопроект предусматривает обязанность госзаказчиков, муниципалитетов, бюджетных учреждений обнародовать свои планы закупок публично на общероссийском сайте на три года вперед, а на текущий год в более подробном плане-графике с указанием выбора процедуры закупок, методики расчета начальной цены и прочего.

Кроме того, законопроект вводит блок антидемпинговых мер. В случае снижения потенциальным участником своего предложения более чем на 25% от начальной цены, он должен будет предоставить дополнительные расчеты и обоснование такого снижения. Если его деятельность относится к саморегулируемым отраслям экономики, то нужно будет получить заключение саморегулируемой организации. В любом случае при снижении цены более чем на 25% устанавливается повышенная ставка обеспечения исполнения контракта в размере более 30% от его суммы.

Законопроект также предоставляет возможность заказчику в одностороннем порядке расторгнуть контракт без решения суда, если исполнитель его не выполняет. Исполнитель в этом случае может оспорить расторжение в надзорном органе или в суде.

Все достижения музейного сообщества по включению в текст 94-ФЗ позиций, облегчающих специфические музейные закупки, в законопроекте сохранены. Заказ на услуги страхования, транспортировке и охраны музейных ценностей при их направлении на выставки внутри страны и за рубежом размещается по условиям закрытых конкурсных процедур. У единственного поставщика размещаются заказы музеев на сумму не превышающую 400 тысяч рублей, а также закупки культурных ценностей для Музейного фонда Российской Федерации и заказы на авторские произведения. Кроме того, с учетом расширения форм размещения заказов, для работ по реставрации музейных предметов предусмотрено применение процедуры двухэтапных торгов.

Вместе с тем, учитывая поручения Президента Российской Федерации В.В.Путина по итогам встречи с музейной общественностью в Саратове 5 апреля 2012 года, представляется необходимым внести в законопроект ряд принципиальных изменений, которые позволят музеям с наибольшей эффективностью осуществлять свои основные функции.

Прежде всего, действие норм законопроекта ФКС должно быть ограничено только закупками, осуществляемыми государственными (муниципальными) учреждениями за счет средств бюджетных субсидий, бюджетных инвестиций и средств, получаемых от сдачи в аренду закрепленного за учреждениями государственного (муниципального) недвижимого имущества. Закупки за счет средств, поступающих от осуществления учреждениями в установленном порядке приносящих доход видов деятельности, а также средств грантов и бюджетных субсидий, полученных на конкурсной основе, должны осуществляться в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 18 июля 2011 года №223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц».

Помимо этого представляется абсолютно необходимым применять к заказам на выполнение работ, оказание услуг, связанных с необходимостью допуска исполнителя (подрядчика) к местам хранения музейных предметов и музейных коллекций, к охранно-учетным базам данных музеев, к системам обеспечения безопасности музейных предметов и музейных коллекций, а также с  реставрацией музейных предметов, процедуру проведения конкурса с ограниченным участием.

Необходимым также является включение в перечень случаев, в которых применяется процедура закупок из единственного источника, заключение контракта на оказание экспертных услуг, а также услуг экскурсовода (гида) физическими лицами.

В ходе применения норм федерального закона № 94-ФЗ по применению закрытых процедур размещения заказа на услуги страхования, транспортировки и охраны музейных ценностей при их направлении на выставки внутри страны и за рубежом стало очевидно, что время получения согласования антимонопольных органов на такое размещение превышает все разумные сроки. На необходимости законодательного урегулирования этой коллизии настаивает и Минкультуры России.

На основе этих принципиальных для будущего музейного дела позиций были сформированы направленные в Минэкономразвития России предложения о внесении изменений и дополнений в проект федерального закона «О федеральной контрактной системе в сфере закупок товаров, работ и услуг».

1. Изложить пункты 1 и 3 статьи 15 в следующей редакции:

«Статья 15

1. Бюджетные учреждения осуществляют закупки, за исключением случаев закупки, предусмотренных частями  2 и 3 настоящей статьи, в  соответствии с требованиями настоящего Федерального закона в рамках выполнения государственного (муниципального) задания, заключенных ими в соответствии с гражданским и бюджетным законодательством государственных и муниципальных контрактов за счет средств бюджетных субсидий, а также за счет предоставленных таким учреждениям бюджетных инвестиций.

3. Требования настоящего Федерального закона не распространяются на отношения, связанные с выполнением бюджетными учреждениями научно-исследовательских, опытно-конструкторских или технологических работ за счет грантов, передаваемых безвозмездно и безвозвратно гражданами и юридическими лицами, в том числе иностранными гражданами и иностранными юридическими лицами, а также международными организациями, получившими право на предоставление грантов на территории Российской Федерации в установленном Правительством Российской Федерации порядке, грантов (субсидий на конкурсной основе), предоставляемых из соответствующих бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, если условиями, определенными грантодателями, не установлено иное.».

Существующие сегодня редакции этих норм как в Федеральном законе «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказания услуг для государственных и муниципальных нужд» №94 от 21.07.2005 г., так и в законопроекте «О Федеральной контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг» никак не вытекает из установленных частью первой Гражданского Кодекса Российской Федерации (статья 298) особенностей распоряжения имуществом бюджетными учреждениями.  Часть вторая пункта 3 статьи 298 устанавливает, что «Бюджетное учреждение вправе осуществлять приносящую доходы деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых оно создано, и соответствующую этим целям, при условии, что такая деятельность указана в его учредительных документах. Доходы, полученные от такой деятельности, и приобретенное за счет этих доходов имущество поступают в самостоятельное распоряжение бюджетного учреждения».

Коль скоро бюджетное учреждение самостоятельно в распоряжении собственными доходами, а порядок распоряжения средствами грантов устанавливается грантодателем, то нет никаких оснований требовать от бюджетного учреждение направлять данные средства на «удовлетворение государственных и муниципальных нужд». Таким образом, осуществление закупок за счет названных средств в соответствии с требованиями Федерального закона от 18 июля 2011 года №223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» в наибольшей степени соответствует нормам Гражданского Кодекса Российской Федерации.

2. Изложить пункт 2 статьи 50 в следующей редакции:

«2. Процедура проведения конкурса с ограниченным участием используется в случае, когда товары (услуги, работы) по причине их высокосложного, инновационного или специализированного характера способны поставить или выполнить только ограниченное число поставщиков (исполнителей, подрядчиков). Перечень случаев отнесения товаров (работ, услуг) к товарам (работам, услугам) высокосложного, инновационного или специализированного характера и (или) перечень видов таких товаров (работ, услуг) устанавливаются Правительством Российской Федерации, и включает в себя, в том числе, выполнение работ, оказание услуг, связанных с необходимостью допуска исполнителя (подрядчика) к местам хранения музейных предметов и музейных коллекций, к охранно-учетным базам данных музеев, к системам обеспечения безопасности музейных предметов и музейных коллекций, а также работ по реставрации музейных предметов. Не допускается отнесение к таким товарам (услугам, работам) простых товаров (услуг, работ), для которых в соответствии с законодательством Российской Федерации установлены стандартные показатели и требования».

Исключить из подпункта 1 пункта 2 статьи 51 слова «музейных предметов и музейных коллекций, включенных в состав Музейного фонда Российской Федерации».

Союз музеев России настаивает на том, что  работы, в ходе которых исполнитель (подрядчик) получает доступ в места хранения музейных предметов либо получает в свое распоряжение сведения о характере и особенностям управления системами обеспечения безопасности музейных предметов (охранные, противопожарные), а также получает доступ к сведениям и методам охранно-учетной маркировки музейных предметов, предполагают повышенные требования к репутации, добросовестности и квалификации потенциальных исполнителей.

Следует учитывать, что все перечисленные сведения, попав в руки недобросовестных людей, дают им исключительно широкие возможности для криминальных посягательств на ценности Музейного фонда Российской Федерации.

Что касается реставрационных работ, то будучи в высшей степени «специализированными», они проводятся по методикам и технологиям, которые разрабатываются и опробуются в течение десятилетий, оцениваются и рекомендуются к применению ведущими специалистами-реставраторами из различных учреждений, а решение об использовании в каждом конкретном случае того или иного метода реставрации принимает исключительно реставрационный совет соответствующего музея. В связи с этим предмет для обсуждения с потенциальными исполнителями работ на первом этапе двухэтапного конкурса просто отсутствует.

Поскольку технические и методологические особенности реставрации конкретного музейного предмета в конкурсную документацию не включаются, отнесение закупок этого рода к закрытым процедурам размещения заказа представляется не вполне адекватным.

3. Пункт 3 статьи 76 изложить в следующей редакции:

«3. Закрытые процедуры определения поставщика (подрядчика, исполнителя) проводятся по согласованию с надзорным органом. Согласование проведения закрытых процедур определения поставщика (подрядчика, исполнителя) носит уведомительный характер и осуществляется в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на формирование федеральной контрактной системы. При этом срок такого согласования не должен быть более чем десять рабочих дней, а при проведении закрытого запроса предложений — не более чем три рабочих дня со дня поступления обращения о согласовании проведения закрытого запроса предложения».

4. Изложить подпункт19 пункта 1 статьи 85 в следующей редакции:

«19) заключается контракт на оказание преподавательских, экспертных услуг, а также услуг экскурсовода (гида) физическими лицами;».

При привлечении по гражданско-правовым договорам конкретных специалистов для оказания экспертных услуг в сфере хранения, собирания, изучения и представления музейных предметов музею требуются экспертное мнение конкретного специалиста, а не «экспертиза» вообще.

Что касается привлечения на период повышенной посещаемости музеев дополнительных экскурсоводов (гидов), то отбор кандидатов ни в коей мере не может проводиться в рамках конкурсных процедур, поскольку связан, в первую очередь, не с ценой предложения, а с интеллектуальными и физиологическими особенностями соискателей. Речь идет о состоянии здоровья, позволяющего длительно находиться на ногах и переносить чрезмерные нагрузки на голосовой аппарат, об особенностях дикции и способностях устойчиво запоминать значительный объем разнообразных текстов, а также о наличии устойчивой психики и умению сохранять доброжелательность к посетителю в любых ситуациях.

Информационные материалы

СтруктураОргановВласти

Реклама
 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: