RSS

ПОМОРЫ

Поморский вопрос»: фальсификация, этносепаратизм, мошенничество, Норвегия и США / Кто такие настоящие поморы Русского Севера

Издательский дом «Регнум» готовит к печати сборник статей историка Дмитрия Семушина (Архангельск), посвящённых актуальному «поморскому вопросу», инициированному на Русском Севере. ИА REX публикует предисловие автора к этому изданию.

В Архангельской области «поморская идея» была включена в региональную идеологию с начала 1990-х годов, но актуализация поморской этничности началась лишь с начала ХХI века, когда появились реальные перспективы политической и экономической «торговли этнонимом». После 2002 года идет политизация начатого недавно этнического процесса. Действительная историческая поморская идентичность была размыта уже к концу XIX в., а в XX столетии она полностью перестала быть актуальной. Там, где в ХVII — начале ХХ века проживали настоящие поморы в историческом Поморье на Поморском берегу Белого моря, всероссийские переписи 2002 и 2010 годов их не обнаруживают. Заметим, что в историческом прошлом эта поморская идентичность никогда не локализовалась у населения, живущего в Архангельске или по течению реки Северная Двина.

В настоящее время в городах Архангельске, Северодвинске и Новодвинске предпринимаются попытки создать новую поморскую городскую идентичность, имеющую только воображаемую связь с исторической. Эта современная поморская идентичность является продуктом этноконструирования средствами современной культуры. Процесс создания новой поморской этнической идентичности идет через реидентификацию в искусственно создаваемых социальных группах — «воображаемых сообществах». Реально сегодня в регионе существует не одна поморская идентичность, а целое «поле идентичностей». Систематизация новой поморской идентичности сложна, поскольку, она достаточно неопределенна и сильно мифологизирована (проф. Юрий Шабаев). Новые идентичности строятся, используя прежний субэтноним и историческую память, но по своему содержанию — это уже совершенно иные идентичности. Поэтому нужно весьма осторожно подходить к решению вопроса о том, можно ли считать названные группы самостоятельными этническими сообществами.

«Поморское возрождение» и «поморы» в Архангельске, на самом деле, есть городское этносепаратистское движение в основе своей из среды местной малокультурной и невежественной интеллигенции, лишь неумело маскирующей себя под настоящих исторических поморов. Активисты городских «поморов» не связаны ни своей генеалогией, ни местом проживания своих предков с настоящими историческими поморами. Поморская этническая идентичность у них обусловлена историческим мифом, созданным в 1990-е годы профессором Архангельского пединститута Владимиром Николаевичем Булатовым (1946-2007). Основные положения мифа сводятся к утверждению, что территория всего Русского Севера от Вологды до Урала в ХV—ХIХ веках называлась Поморьем. Поморье это якобы было населено «этносом поморы», которые были завоеваны, как он говорил, «москалями», и потом ассимилированы русскими. Несмотря на активные процессы ассимиляции, по Булатову, «поморы» якобы сохранили свое «национальное самосознание» до наших дней и начали свое «возрождение». По утверждению ведущих идеологов движения, «поморы» — это финно-угорский этнос. Концепция Булатова и его последователей не подтверждается историческими документами, материалами этнографии и фольклора. Это злостная фальсификация, имеющая антигосударственный и антинациональный характер. В Архангельске в 1990-е годы появились деятели, которые вслед за Булатовым стали доказывать, что был такой маленький, но гордый и работящий народ «поморы», и русские этих «поморов» давили, но не додавили, и теперь оставшиеся в живых потомки имеют право на крохи от госбюджета. Был создан миф о поморах — выстроено здание, под которым нет фундамента, а не рушилось это здание потому, что его со всех сторон стали подпирать подпорки в виде норвежских денег.

Схема «Поморского возрождения», если очистить ее от словесной шелухи, довольно проста: 1. Поморы — не русские. 2. Поморы — это малочисленный коренной народ «Российского» Севера. 3. У поморов много общего с норвежцами, таким же коренным народом Севера. 4. Поморам надо возрождать и крепить связи с норвежцами, которые существовали ранее в ХVIII—ХIХ веках.

О пятом пункте, о возможном выходе из состава Российской Федерации, никто, разумеется, открыто не говорит, но он подразумевается, для чего, собственно говоря, и кружится в Архангельске с середины девяностых годов прошлого века весь этот «поморский хоровод». Это — хоть и потенциальный, но очень мощный фактор норвежского и иного влияния на Русский Север теперь, когда началась острая военно-политическая и разведывательная борьба за Русскую Арктику и её ресурсы.

Одновременно эгоистический территориальный аспект является значимой составляющей идеологических конструкций поморских активистов. В основе попыток сконструировать новую поморскую идентичность лежат, на самом деле, политические и экономические интересы местных элит. Региональная архангельская элита с начала 1990-х годов продвигает идею превращения Архангельска в экономическую и культурную столицу Европейского Севера России и объединения вокруг нее северных регионов. В результате поморская идея стала идеологией регионального общественно-политического движения, противопоставляющего себя федеральному центру под лозунгом создания «Поморской республики». С начала 1990-х годов на первом этапе в официальное и публичное пользование для топонима Архангельской области было введено не имеющее четких географических границ понятие «Поморье». В ХVI—ХIХ веках в местном употреблении Поморьем, на самом деле, именовался локальный район — Кемский уезд (Поморский берег современной Карелии). Культурная работа, деятельность местных СМИ в Архангельске способствовали утверждению и закреплению понятия Поморье в повседневности.

Далее потребовалась некая титульная этническая составляющая для этого региона. Тут на местной политической сцене и появились «поморы». Процесс северной регионализации и формирования трансграничного норвежского Баренц-Евро-Арктического региона (БЕАР) имеет не только политическую, но и культурную составляющую, ориентированную вовне, и в этом смысле новая поморская идентичность есть еще один аргумент для интенсификации данного процесса. Так Архангельск стал восприниматься как некая интеллектуальная и культурная столица историко-культурного региона, называемого уже не «Русский Север», а «Поморье». Провинциальный довольно запущенный внешне и грязный город стал возвышенно именоваться «Столицей Поморья». В настоящее время при сотрудничестве с норвежцами в Архангельске идет работа, чтобы понятия «Поморье» и «Баренцев регион» стали тождественными. Деятельность идеологов поморского этносепаратизма получила поддержку из-за рубежа. Проекты по созданию «поморского» литературного языка финансировались фондом Форда (США) и Баренцева-секретариата (Норвегия). В целом, гуманитарные программы норвежского Баренцева региона в Архангельской области направлены на изменение сознания местных русских, в том числе, этнического.

«Поморская истерия» в региональных СМИ в 1990-е годы подготовила почву для того, чтобы перепись 2002 года показала наличие в Архангельске новой городской поморской идентичности. Ссылаясь на данные переписи, региональные власти обратились в федеральному центру с требованием признать в качестве «коренного и малочисленного народа» «поморов», хотя в персональном плане весь актив движения не имеют никакого отношения к историческим поморам. В СМИ уже начали обсуждать проблему вычленение из территории Архангельской области отдельного автономного поморского округа. Эту идею предложил «этнический помор» проф. Юрий Лукин [1]. Многим, как на месте, так и в столицах стало казаться, что «Поморье» и «поморы» были в Архангельске всегда. Но уроженцы этого города старшего поколения, которые здесь учились и всю жизнь прожили, могут свидетельствовать, что о поморах, как об этносе здесь никто раньше никогда не говорил, и этнического деления на поморов и русских никогда не было. Поморами называли исключительно людей, живших на побережье Белого моря, и занимавшихся промыслом морского зверя и рыбной ловлей.

В 2000-х годах в Архангельске «поморы» (а точнее – группа активистов) заявили о своих претензиях на территорию, ресурсы и культурный приоритет. Конструирование поморского этноса как особого псевдо-финно-угорского сообщества преследует как политические, так и экономические цели. Сегодня поморский «бренд» активно используется и лидерами поморского движения, и местными властями, и интеллектуалами для сугубо прагматических целей. Главная из них — получение официального статуса коренного малочисленного народа и включение «поморов» в Перечень коренных малочисленных народов РФ. Но активисты «поморского возрождения» в Архангельске в ближайшей перспективе присматривают для себя статус «коренного народа» в «международных категориях права». Статус коренного народа не только позволяет получать определенные преференции со стороны федерального правительства, но и гарантирует финансовые поступления от компаний, ведущих хозяйственную деятельность на территории проживания такого народа. Политико-экономический проект «поморы» в случае реализации, может принести его участникам и организаторам солидные дивиденды. Но на практике в локальном варианте это прямой путь к развалу России.

Рассмотрение ценностных установок кружка городских активистов «поморов» выясняет, что целью поморских этносепаратистов является занятие лидерских позиций в создаваемом ими самими под себя искусственно «коренном и малочисленном народе» для «руководства» и посредничества над финансовым потоком предполагаемых субсидий и квот населению «поморских» деревень.

Но в поморском проекте, с нашей точки зрения, гораздо более опасным является все-таки создание новой региональной идентичности. В рамках ее кружок современных этносепаратистов с их идеологией представляет сейчас крайнее маргинальное явление. Но в будущем все может измениться.

С начала октября 2011 года автор этих строк выступил на страницах ИА REGNUM (сюжет «Поморский вопрос»: http://regnum.ru/dossier/1853.html) с серией статей о создании новой поморской этнической идентичности в Архангельске. Был разоблачен исторический миф, лежащий в основе этой политической махинации и аферы. Названы имена деятелей науки и культуры в Архангельске, занимающихся подрывом русской идентичности. Каких-либо опровержений фактов этих публикаций или объяснений из научных кругов в Архангельске не поступило.

Почетный норвежский консул в Архангельске Андрей Шалев назвал наши публикации «антипоморской истерией». Заметим в связи с этим, что в 2011 году пишущий эти строки оказался единственным историком в Архангельске (какая ж это истерия?), который дал серию публикаций в СМИ по проблеме современного поморского этностроительства и участию в нем граждан и дипломатической службы соседней Норвегии. Остальные предпочли отмалчиваться, хотя многие из них, как говорится, были «в теме», или в единственном числе — «недоумевать», как это делал адепт идеи «Поморской республики» нынешний патриот России профессор Юрий Лукин. Доктор исторических наук Юрий Лукин задавал риторические вопросы, делая вид, что не знает на них ответы: «Я не понимаю, почему бездумно к месту и не к месту надо все время употреблять концепт „поморы“ без прилагательного „русские“? Говорить „Поморская культура“, а не „культура русских поморов“? Зачем отождествлять всю Архангельскую область с интернациональным понятием „Поморье“, а не с „Русским Севером“, например?»

В этой связи мы и попытались ответить на поставленные вопросы, заодно и предав на суд народа творимое этносепаратистами, их пособниками и иностранными покровителями в Архангельске.

Поэтому говорить следует не об «антипоморской», а именно о «поморской истерии», у истоков которой в начале «лихих 90-х» почетный норвежский консул и директор Барнецева информационного центра Андрей Шалев вместе с ректором Владимиром Булатовым и стоял, зачиная это дело. Как метко заметил тогда об этой «поморской истерии» норвежский профессор истории Университета Тромсе Эйнар Ниеми: «Понятие это возникло из небытия по обе стороны границы. На побережье Белого моря появились «поморский хор», «поморский университет», «поморские музеи» и т. п. В северной Норвегии возникли «поморские» рестораны, «поморские» торговые компании, «дни поморов»…»

Если раньше, продолжим мы, в советские и в досоветские времена мы имели в Архангельске одну только торговую улицу Поморскую, то в итоге усилий местных регионалов-областников в Городе старую застройку Поморской улицы снесли, но зато мы имеем Поморье здесь, Поморье тут, Поморье там, Поморье сям, Поморье повсюду и еще поезд к нам из Москвы «фирменный» едет «Поморье». Даже и национальное меньшинство финно-угорского толка, но без знания языка и обычаев, под этим ярлыком образовалось и в Европу стало жаловаться на притеснителей и национальных гонителей. И после этого еще кто-то в Архангельске ждет чуда — потока в область инвестиций и туристов под «зонтичный бренд» Поморье, а в только что образовавшемся федеральном университете еще и пару тысяч студентов с Запада! Вот она где истерия!

Речь в этом сборнике пойдет об идеях и, разумеется, о личностях.

[1] Лукин Ю. Право поморов: политическое самоопределение нового коренного народа // Известия. 2002. 17 октября. С. 11.

КТО ТАКИЕ НАСТОЯЩИЕ ПОМОРЫ РУССКОГО СЕВЕРА

Впервые «поморцы» (заметьте, не «поморы») упоминаются в русских исторических источниках в нач. ХVI в. Под «поморцами» подразумевалось тогда население, жившее в волостях по так называемому Поморскому берегу (помимо Поморского, есть еще Летний, Зимний и Терский берега Белого моря). Этнической окраски этот термин не имел. Это могли быть русские, карелы и т. д. Название «поморы», таким образом, происходит от конкретной географической местности, весьма далекой от Архангельска. С середины XVI в. «поморцы» начинают работать исключительно на мурманских промыслах в Коле, куда большая часть их прибывала пешим, а не морским (!) путем. Итак, в местной беломорской традиции «поморами» с ХVI до XIX в. именовали тех, кто жил на Поморском берегу Белого моря и добывал себе пропитание работой на Мурманских промыслах.

Никаких «поморов» в районе современного Архангельска, по нижнему течению Северной Двины, в Двинской дельте в ХVI-XVII вв. не жило. Об этом неопровержимо свидетельствует сохранившийся полностью древний налоговый кадастр — Писцовая книга Двинского уезда 1622 г. На всем протяжении Летнего и Зимнего берегов Белого моря тогда было всего два поселения, специализировавшихся только на морском лове рыбы — это Яренга и слободка Золотица Зимняя. При этом последнее поселение было основано и принадлежало Антониево-Сийскому монастырю. Его мужское население, 22 человека, ловили рыбу на монастырский обиход. В Яренге же жило 5 человек. Во всех остальных поселениях на побережье Белого моря в районе Архангельска население жило с солеварения, но не с морского промысла. Деревни, жители которых занимались исключительно морским промыслом, здесь, на Летнем и Зимнем берегах Белого моря, возникли только в конце ХVII в. Их появление связано с развитием рыбных промыслов на восточном Мурмане.

Итак, «поморами» в старину и до начала ХХ в. считало себя население исключительно Поморского берега Белого моря и лишь отдельных (далеко не всех) поселений Летнего и Зимнего берегов и низовий Мезени. Что касается мореходных отличий поморов, о которых так много сейчас говорят в самых возвышенных тонах, то весьма характерный и красноречивый факт — до начала ХVIII века они не умели ходить по морю на парусах против ветра.

С нашей точки зрения, поморы — это не «этническая», а связанная конкретным занятием этнографическая группа русского населения, которая стала исчезать на Русском Севере уже во второй половине XIX в. из-за изменения промысловой структуры хозяйства под влиянием распространившего в крае лесопиления. Разрушение культуры поморов довершил XX век, добивший вообще традицию на Русском Севере.

Самое точное определение «историческим» поморам ХIХ века дал писатель архангелогородец Николай Васильевич Латкин (1832—1904). В Энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона он писал: «Поморы местный термин, ныне ставший всеобщим для промышленников Архангельского, Мезенского, Онежского, Кемского и Кольского уездов Архангельской губернии, занимающихся рыбным (преимущественно тресковым), палтусиным, отчасти акульим и нерпичьим промыслами на Мурмане (см. Кольский полуостров) и в северной части Норвегии, в дозволенных нашим промышленникам местах. Слово «Помор» произошло от Поморья (см. Поморский берег), а от «поморов» перешло и на их суда, на которых они доставляют продукты своего лова в Архангельск и Петербург («поморские суда», «поморские шкуны»)».

Что касается нынешнего «главного архангельского помора» Ивана Мосеева, то, насколько мне известно, род его происходит из Заостровской волости, что на левом берегу Двины напротив Архангельска. Население Заостровья никогда «поморами» себя не считало. Это «двиняне» — крестьяне, хлебопашцы, мужики, лишь дополнительно к хозяйству промышлявшие рыбными промыслами, да и то главным образом на реке Двине, в Двинской дельте и около. Современные полевые наблюдения, проведенные группой самого авторитетного исследователя поморской этнографической культуры Т.А.Бернштам, показали, что жители деревень устья Северной Двины не называли себя поморами и отвечали: «Никогда и разговору нет».

Но, если Иван Мосеев является простым самозванцем, записавшим самого себя в «поморы», то полной научной безответственностью или глупостью является именование «помором» Михаила Васильевича Ломоносова, происходившего, как известно, из семьи крестьян Куростровской волости под Холмогорами, которые только по случаю и редко занимались дальними для них морскими промыслами. Подобный вывод пишущий эти строки делает не только как знающий материал ученый-историк, но и как представитель старинного, известного с начала XVII века, северного крестьянского рода.

Дата публикации: 25.11.2012 20:42

Адрес материала: http://www.iarex.ru/articles31502.html

http://www.iarex.ru/articles/31502.html

Дмитрий Семушин: «Коммерсантъ» на защите «детей лейтенанта Шмидта» и этносепаратизма на Русском Севере?

Серия наших публикаций на ИА REGNUM по «поморскому вопросу» в Архангельске породила информационное противодействие со стороны российских «либеральных» СМИ. Недавно они попытались перехватить инициативу, отвести от разоблачений Норвегию с проводимой этой страной на Русском Севере политикой «мягкой силы» (soft power). Они хотели бы подать в положительном ракурсе деятельность поморских этносепаратистов и выставить государство российское ответственным за развитие в регионе этого поморского этносепаратизма. Голос в защиту «поморского возрождения», таким образом, был встроен в идущую сейчас в прозападных СМИ России антигосударственную кампанию. Конкретно речь идет о двух публикациях: статье Олеси Герасименко «Мы на своей земле не хозяева» в журнале «Коммерсантъ власть», №23 (977) от 11 июня 2012 года и интервью лидера «Поморского возрождения» Ивана Мосеева порталу «Свободная пресса» от 31 мая 2012 года «С поморами поступают, как колонизаторы с папуасами». (1)

Основной тезис в статье Герасименко — «На Русском Севере права местных жителей отстаивают не левые или правые, а поморы — субэтнос, который северяне возродили для борьбы за свои интересы». Здесь нужно обратить внимание как раз на это самое «отстаивают», «возродили» и разобраться в сущности пресловутого «возрождения». В этом отношении российский этнолог проф. Юрий Шабаев в свое время отметил тот факт, что в Архангельске поморское «возрождение» началось лишь тогда, когда появились реальные перспективы политической и экономической «торговли этнонимом». (2) В своих публикациях мы лишь указали, что в настоящее время «торговля этнонимом» активистами «поморского возрождения» осуществляется в двух противоположных направлениях: в сторону Москвы и в сторону Норвегии. Мы отметили тот важный факт, проигнорированный сейчас либеральными СМИ, что в Архангельской области есть поморы и «поморы» и их нужно коренным образом отличать. «Поморское возрождение» и «поморы» в Архангельске, на самом деле, есть городское этносепаратистское движение в основе своей из среды местной малокультурной провинциальной интеллигенции, лишь неумело маскирующей себя под настоящих исторических поморов. Новая псевдопоморская идентичность в городском конгломерате Архангельска-Северодвинска чрезвычайно размыта и неопределенна. Фактически, это широкий спектр идентичностей, целая группа. В этом отношении наличествует понимание поморов и как особого финно-угорского этнического сообщества, и как отдельного восточно-славянского этноса. Фиксируется и признание их отдельной местной субэтнической группой — т. н. «русских поморов», и осознание поморства не как этнической, а как неявной локальной и региональной идентичности. (2)

Но, что характерно, для всего спектра поморской идентичности — это совершенно новое для Архангельска и Русского Севера явление, лишь маскирующееся под древних поморов через искусственно созданный идеологами движения исторический миф. Поморский исторический миф оформлен в Архангельске проф. Владимиром Булатовым через фальсификацию истории Русского Севера. Основные его положения сводятся к утверждению, что территория всего Русского Севера от Вологды до Урала в ХV-ХIХ веках называлась Поморьем. Поморье это было населено «этносом поморы», которые были завоеваны, как он выражается, «москалями» и потом ассимилированы русскими. Однако, несмотря на активные процессы ассимиляции, по Булатову, «поморы» якобы сохранили свое «национальное самосознание» до наших дней и начали свое возрождение. Мы детально разобрали исторический миф проф. Булатова в ряде своих научных публикаций (3), и они не встретили каких-либо возражений у историков в Архангельске, Москве и Санкт-Петербурге, зато породили ярость и истерику в стане поморских этносепаратистов. Вождь городских псевдопоморов Павел Есипов даже назвал корреспонденту «Коммерсанта» наши публикации на ИА REGNUM «травлей». В связи с этим мы честно утверждаем, что никакой «травли» как раз и нет, а есть жесткая система доказательств и фактов, разоблачающих поморскую аферу в Архангельске. Ничто не препятствует тому же Есипову, Мосееву или профессуре Северного Арктического Федерального университета (САФУ) защитить «научную честь» Булатова, корректно предъявив нам в опровержение исторические документы. До сего момента этого никто не сделал, да и сделать не сможет. В этой связи заметим, что развитию спектра новой поморской идентичности в Архангельске способствовала именно деятельность в 1990-е годы местной региональной элиты, СМИ, профессорско-преподавательского состава гуманитарной направленности местных вузов.

Особенно неприглядной представляется работа по созданию в Архангельске новой поморской идентичности профессоров Владимира Булатова, Николая Теребихина, Сергея Шубина, Юрия Лукина и Татьяны Буториной.

Парадоксом современной новой поморской идентичности является то, что она сосредоточена в крупных городах Архангельской области — Архангельске, Северодвинске и Новодвинске. Она является не результатом переселения исторических поморов из деревень в города, как это пытаются некоторые представить, а продуктом этноконструирования средствами современной культуры. Процесс конструирования новых этнических идентичностей облегчается через реидентификацию искусственно создаваемых социальных групп — «воображаемых сообществ». Активисты «Поморского возрождения» Иван Мосеев, Анатолий Беднов, Павел Есипов, Владимир Ломакин, а также бывший губернатор Анатолий Ефремов, бывший ректор Поморского университета Владимир Булатов и многие др. никак не связаны ни своей генеалогией, ни местом проживания своих предков с настоящими историческими поморами. По существу, надо назвать все своим именем, — это поморские самозванцы. Первым в ряду поморских самозванцев, как кажется, стоит бывший депутат Государственной думы от ЛДПР архангелогородец Дмитрий Гусаков. Сейчас он признается на страницах архангельской прессы: «Говорю это как первый в истории официальный помор. Объясню: я так по пьяни записался в ленинградском военкомате. С покойным А.А.Ефремовым мы много балагурили по этому поводу в его родном Тойнокурье». Отметим, что решающим доводом у многих поморских самозванцев в пользу их поморского происхождения является «бабушка сказала». И это буквально так, мы не утрируем ситуацию.

Материалы переписи населения 2002 и 2010 годов подтверждают нашу трактовку «Поморского возрождения» как создание новой идентичности, лишь маскирующейся под исторических поморов. Так, по переписи 2002 года всего свою принадлежность к «поморам» зафиксировал в переписных документах 6571 гражданин Российской Федерации. Из этого числа в Архангельской области на тот момент проживало 6295 поморов (95,8 %), в Мурманской области — 127 (1,93 %); в городе Санкт-Петербурге — 16 (0,24 %), в Республике Карелия — 13 (0,2 %), в Республике Коми — 11 (0,17 %), в Ненецком АО — 6 (0,09%), в Вологодской области — 4 (0,06%), в Ленинградской, Новгородской и Псковской областях — по 1 (0,01 %). На Архангельскую область по переписи 2002 года поморов пришлось 95,8% (!). При этом городской конгломерат Архангельска-Северодвинска дал около 4 тыс. или 64% всех поморов. Здесь надо обратить внимание на то, что в местах проживания настоящих «исторических» поморов — в Карелии (Карельский и Поморский берега Белого моря) и Мурманской области (Кандалашская губа, Терский берег) поморов зафиксировано 1,95%, а по всей Карелии — всего 13 человек (!). Всероссийская перепись 2010 года показала 3113 поморов. В том числе в Архангельской области — 3015. На остальное Беломорье и всю страну приходится 97 поморов. Таким образом, там, где в ХVII- начале ХХ века проживали настоящие поморы в историческом Поморье на Поморском берегу Белого моря, переписи 2002 и 2010 годов их не обнаруживают. Это подтверждает наблюдение российских этнографов об угасании настоящей поморской идентичности в конце ХIХ века. В то же время фиксация переписью «поморов» в городском конгломерате Архангельска в начале ХХI века знаменует появление здесь новой поморской идентичности. Все эти нюансы в публикации в «Коммерсанте» Герасименко просто игнорируются.

Поймите нас правильно. По российской Конституции 1993 года национальная идентичность является личным делом гражданина РФ. Вы можете себя при переписях идентифицировать, хоть «казаком», хоть «сибиряком», хоть «помором»… «эльфом», «хоббитом», а еще «гражданином мира», «жителем вселенной», «иностранцем», «каменщиком», «кацапом», «крестьянином» «затундренным», «ленским старожилом», «нацменом», «полукровкой», «помесью», «фараоном», «халдеем», «хохлом» и даже «эллином». По этой логике Иван Мосеев, Павел Есипов, Анатолий Беднов, Владимир Ломакин, Дмитрий Гусаков, Владимир Булатов, Анатолий Ефремов «поморами», разумеется, себя именовать могут и могли. Но при чем тут тогда «укорененность», этот мнимый «коренной народ поморы» вкупе с непонятными «протопоморами» Булатова и градусами крови чуди заволочской у Мосеева? Как может быть связано право на территории и ресурсы с претензиями на них отрекшихся от русской идентичности нынешних городских поморских самозванцев?

Возникает законный вопрос к московским «защитникам» архангельских «поморов», почему федеральный центр должен признать «поморов» в качестве «коренного и малочисленного народа», если хорошо известно, что ядро этого движения, провоцирующее этносепаратизм на Русском Севере, состоит из «новых поморов». На каком основании эту городскую группу активистов следует считать именно «коренным» (!) народом? Более того, при ближайшем рассмотрении ценностных установок этого кружка поморских самозванцев и морали отдельных его представителей выясняется, что целью поморских этносепаратистов является вовсе не народное благо и помощь деревням, а занятие лидерских позиций в создаваемом ими самими под себя искусственно «коренном и малочисленном народе» для «руководства» и посредничества над финансовым потоком предполагаемых субсидий и квот населению «поморских» деревень. За это они уже не стесняясь грызутся между собой. В случае с «поморским активом», конкретно речь идет о Есипове, Мосееве, мы имеем дело с известным феноменом «детей лейтенанта Шмидта», в нашем случае — с дельцами-мошенниками. В ситуации с архангельскими псевдо-поморами либеральный информационный ресурс «Свободная пресса» утверждает: «Государство ставит своих граждан в такие условия, что они мечтают стать нерусскими». Побойтесь Бога! При чем здесь государство! Проповедники поморского этнического сепаратизма наши новоявленные «племенные вожди»: Мосеев и Есипов — это люди с налаженным упорядоченным городским бытом и избыточным весом. Колхозники с Онежского, Летнего, Зимнего берегов Белого моря ни об этническом сепаратизме, ни об отделении от русских не помышляют. О желанном статусе «коренного и малочисленного» им сейчас услужливо подсказывают этнические торговцы из «столицы Поморья». Что касается вопроса о поморах-колхозниках, то мы обязательно рассмотрим эту проблему в нашей следующей публикации.

Активисты «поморского возрождения» в Архангельске добиваются от местных властей и федерального центра признания себя в качестве «коренного и малочисленного народа». Но в перспективе они присматривают для себя статус «коренного народа» в «международных категориях права». Здесь необходимо обратить внимание на то, какие последствия для национальных отношений и гражданственности в нашей стране имеет это привнесенное извне в нашу, надо честно признать, весьма невысокую, правовую культуру понятие «indegenous» — «коренной». На Русском Севере мы все чаще и чаще слышим: «я — коренной помор», «я — коренной саам», «я — коренной ненец», «я — коренной коми» и т. д. В итоге этим разделением и претензией на коллективные права подрывается еще не сложившаяся в России гражданская нация. Выученный на деньги норвежцев и продвигающий сейчас их интересы в Архангельске ассистент кафедры Юридического института САФУ Максим Задорин прекрасно отдает себе отчет, что придание «поморам», за что он так ратует, в Архангельской области статуса «коренного народа» в категориях международного права автоматически будет означать перевод ее в разряд завоеванных, оккупированных и колонизованных территорий. И вот здесь-то интересы городских псевдопоморов и начинают пересекаться с интересами Запада и конкретно с интересами Норвегии в Арктическом регионе. По аналогии с «саамским национальным движением» в соседней Мурманской области можно смело прогнозировать, что следующим шагом псевдопоморов после обретения ими статуса «коренного малочисленного народа» станет создание «поморского парламента» и объявление всей территории Архангельской области и прилегающих арктических акваторий — исторической территорией обитания «коренного народа поморы», со всеми вытекающими из этого последствиями. Наученные норвежцами саамы в Мурманске это уже проделали. Отметим, при этом, что «национальное движение саамов» на поверку является шумной деятельностью всего лишь десятка активистов, завязанных на структуры норвежского Баренцева секретариата. Поэтому весьма показательно, что ни норвежский Баренц-регион, ни его структуры совершенно не упомянуты в рассматриваемых публикациях «Коммерсантъ власти» и «Свободной прессы».

Между тем, Архангельская область еще с 1991 года стала объектом норвежской политики «мягкой силы». С 1993 года она проводится посредством норвежских органов трансграничного Баренц-региона — Баренцева секретариата и т. н. норвежских информационных центров на местах. Если российская сторона переводила свои международные отношения с Норвегией на новый уровень в надежде получить помощь в реконструкции экономики через иностранные инвестиции и создание совместных предприятий, то норвежцы целили совсем в другое, о чем неопровержимо свидетельствуют их собственные признания и весь двадцатилетний опыт деятельности норвежского трансграничного Баренцева региона. В первую очередь, норвежцев интересует получение доступа к шельфовым месторождениям нефти и газа в российском секторе Арктики и, во-вторых, «гуманитарная деятельность». Почему Герасименко в своей публикации в «Коммерсанте» не упомянула, что весь торговый оборот Архангельской области с Норвегией в прошлом году не превышал ничтожные 10 млн. долларов? И архангелогородцы, как выяснилось недавно, могут продавать в Норвегию только валенки. Да срубы. Итак, выгодное россиянам экономическое сотрудничество на уровне местных предприятий игнорируется норвежцами. Остается только мощная гуманитарная составляющая «сотрудничества», на самом деле, односторонняя деятельность в своих интересах Норвегии в северном регионе Российской Федерации. Главная цель гуманитарных программ норвежского Баренцева региона, она особо и не скрывается — изменение сознания русских, проживающих на Русском Севере и в Архангельске, прежде всего у местной провинциальной интеллигенции. Поэтому поддержка норвежцами и стоящими за их спиной американцами поморского этносепаратизма является одним из направлений этой общей работы. Герасименко всю историю с изданием норвежцами на «поморском языке» «Поморских сказок» сводит с подачи Мосеева якобы к проблеме вывоза этих книжек через таможню в Норвегию. На самом деле, проведенная норвежцами этническая диверсия заключалась в бесплатном распространении среди детей — младших школьников в Архангельске этой глубоко лживой книжки. Составители «Поморских сказок» украли сказки у русских, объявили эти сказки культурным достоянием народа «поморы» и заявили, что эти «поморы» — отдельный не русский народ. Против всей традиции русской литературы, уходящей корнями в церковно-славянскую культуру, против заветов святых Кирилла и Мефодия, «Поморские сказки» были записаны с использованием местного диалекта, который был объявлен издателями норвежцами отдельным отличным от русского литературным языком.

Сейчас директор Поморского института САФУ поморский самозванец Иван Мосеев неуклюже лжет, когда утверждает — цитируем его: «Я хочу подчеркнуть, что никогда никаких денег мы от норвежцев не брали» или «Ни копейки норвежских денег мы не получали. Организация «Поморское возрождение», зарегистрированная в 1991 году, ни одного гранта не получила от Норвегии». А как же быть, спросим мы Мосеева, с проектами «поморов» — с уже упомянутым изданием «Поморских сказок» на «поморском языке» и словаря «поморского языка»? Первый проект был выполнен на норвежские деньги, а второй — на американские. Организация «Поморское возрождение», разумеется, никаких грантов от норвежцев не получала и не получает, вот только российские граждане, обслуживающие «поморское возрождение» лично подобные гранты получают. Как быть, спросим мы Мосеева с норвежским проектом Seventh Framework Programme «A Critical Human rights Agenda in a Changing Europe»? На странице 90 проекта речь идет о трех деятелях: собственно Иване Мосееве, Антонине Кулясовой и Алексее Овчинникове. Последний в этом списке был первым инициатором в Архангельске обращения к властям с требованием официально признать «коренной народ поморы». Про Овчинникова прямо сказано в программе, что он участник нескольких «международных проектов». Кстати, и сам «Поморский институт» создан с подачи норвежцев именно для облегчения передачи грантовых средств Запада на политическую деятельность этносепаратистов, лишь маскируемую под науку.

Не трудно заметить, что объектом норвежской политики «мягкой силы» в Архангельске выступает, в частности, Юридический институт САФУ. Сейчас норвежцы предлагают российским студентам в его стенах образование у себя полностью на норвежские деньги по программе бакалавриата по курсу «права коренных народов» (Indigenous Peoples’ Rights). Работающий в норвежских интересах в САФУ в Архангельске ассистент этого института Максим Задорин сейчас занят «поиском» представителей «коренных малочисленных народов Севера» для направления на учебу в Норвегию. Оказывается, в рамках «сотрудничества» между юридическим институтом САФУ университетом Тромсе в Норвегии существует возможность прохождения обучения в зарубежном вузе по курсу «права коренных народов». При этом предусмотрено еще и квотирование мест для студентов из России из числа представителей коренных малочисленных народов. На кафедре международного права юридического института САФУ, где работает Задорин, сейчас числится шесть человек преподавателей. У трех из них имеются публикации, связанные с проблематикой коренных народов. Не обойдены норвежским вниманием и студенты. В декабре 2011 года в Институте социально-гуманитарных и политических наук, директором которого является другой проводник норвежских интересов в сфере университетского образования в Архангельске — проф. Андрей Репневский, была проведена научная студенческая конференция с весьма характерным провокационным названием: «Россия-Скандинавия: на пути к общему культурному пространству». На ней 40% (4 из 11) студенческих докладов были посвящены проблематике «коренных народов». В аудитории на конференции присутствовал лоббист норвежских интересов в Архангельске почетный консул Норвегии Андрей Шалев. В Архангельской области не сегодняшний момент, заметим мы, нет «коренных и малочисленных народов». Их нужно создать — считают в Норвегии. Об этом и свидетельствует отмеченная нами активность по этому направлению в САФУ.

«Помор» Иван Мосеев в интервью Герасименко в «Коммерсанте власть» трактует свои контакты с норвежцами как «настоящую народную дипломатию». «Мы обходимся без указок и помощи федерального центра», — утверждает поморский самозванец. И Герасименко, разумеется, склонна этому верить на слово. Хороша эта «народная дипломатия» по Мосееву, скажем мы. С той стороны, оказывается, в ней участвуют в качестве «норвежских поморов» и «народных дипломатов» такие влиятельные в Норвегии политические фигуры, как генеральный секретарь норвежского Баренц-секретариата Рюне Рафаэльсен, член парламента Норвегии Коре Сименсен, советник по программам Интеррег Евросоюза Й.Мартин и, наконец, сам экс-министр иностранных дел Норвегии, отец нынешнего премьера Торвальд Столтенберг. На открытой лекции в Северном Арктическом Федеральном университете в феврале 2011 года Столтенберг отметил, что традиции поморско-норвежских отношений являются главной предпосылкой Баренцева сотрудничества, а сами поморы и северные норвежцы являются носителями общей идентичности, т. н. «северности». (5) Нынешние упорные поиски «нордмена» на Русском Севере профессурой Института регионологии САФУ, таким образом, можно считать выполнением прямого указания Столтенберга.

В случае с «поморами» в Архангельске мы имеем дело, говоря старинным русским языком, с «воровской затейкой» провинциальной интеллигенции. Этот архангельский эпизод новой российской Смуты очень напоминает нам историю той старой Смуты времен Минина и Пожарского. Вот она. В 1607 году в Литве в городке Пропойске ротмистр пан Меховецкий заметил у корчмы под забором в канаве пьяного забулдыгу. Эге, — спросил пан Меховецкий у пана Зеновича, — а не напоминает ли тебе вот тот бродяга ликом и станом царя Московского? Да, похож, — ответил пан Зенович. Так появился на Руси Тушинский Вор. В нашем случае бывший министр иностранных дел Норвегии Турвальд Столтенберг — отец нынешнего норвежского премьера не побрезговал в компании архангельского поморского самозванца Мосеева отметиться, суп с ним поесть и протекцию ему при случае оказать. И даже сам себя «помором» Столтенберг публично поименовал. Так, Мосеев с норвежской подачи без какого-либо надлежащего образования и стал руководить наукой в Северном Арктическом Федеральном университете. Поморский самозванец оказался директором «Поморского института», якобы «изучающего» «поморов» — на самом деле, мнимый «коренной народ Арктики». Сам Столтенберг украсил в честь этого свои седины предложенным ему Мосеевым колпаком «арктического папуаса». Чему тут удивляться? Сандомирский воевода пан Мнишек в свое время дочь Марину за московского Вора, беглого монаха-расстригу выдал. В случае же со Столтенбергом его понять можно. Речь идет, разумеется, не о шапке Мономаха и Кремле, а о богатствах энергетических ресурсов в российском секторе Арктики.

Герасименко в своей статье в «Коммерсанте-Власть» утверждает: «Норвегия очень серьезно относится к отношениям с Россией и, не имея возможности сравниться военным и экономическим потенциалом, налаживает связи с жителями российского Севера», «с Архангельской областью они всегда предпочитали дружить, даже почетным консулом сделали не норвежца, а местного жителя Андрея Шалева». Впрочем, почетных консулов, заметим мы, во всем мире всегда принято выбирать из местных жителей. А как же иначе? Существенней здесь другое. Журналист «Коммерсанта» упорно не хочет замечать, что за спиной «слабенькой», «бедненькой» и «добренькой» Норвегии, на самом деле, стоят США, Великобритания, ЕС, весь Запад и НАТО с их военно-политической мощью. Материал Герасименко опубликован 11 июня. Почему тогда московский журналист старательно не заметила последний визит 1 и 2 июня госсекретаря Соединенных Штатов Хиллари Клинтон в Норвегию. Клинтон после пребывания в столице Норвегии городе Осло в сопровождении министра иностранных дел Норвегии Йонаса Сторе отправилась на север этой страны в город Тромсе. Здесь на месте госсекретарь обсудила со своим коллегой, представляющим союзную по НАТО страну, проблемы борьбы за Арктику и арктические ресурсы. Американцы обсуждали с норвежцами возможность «интернационализации» ресурсов Арктики и Северного Морского пути. Они хотели бы «устанавливать правила» для этого региона мира. США и Норвегия собираются использовать институт Арктического совета для установления контроля над Арктикой и ее ресурсами. Впрочем, что там Герасименко в Москве, главный русскоязычный норвежский пропагандистский информационный ресурс Баренц-региона — BarentsObserver, обычно сообщающий нам о каждом выступлении северокорейских баянистов в Тромсе, теперь о скандальной пресс-конференции 2 июня 2012 года Клинтон и Сторе в этом городе упорно помалкивает. Может быть регулярно выступающий на страницах этого норвежского информационного ресурса с антироссийскими по духу и содержанию материалами почетный консул Норвегии в Архангельске и «пока не помор», как он выражается, Андрей Шалев объяснит наконец причину этого затянувшегося молчания BarentsObserver и честно расскажет наконец нам всем своим соотечественникам о норвежско-американских кознях в Арктике?

Список ссылок:

1. Герасименко О. Мы на своей земле не хозяева // http://kommersant.ru/doc/1947315; Мосеев И. С поморами поступают, как колонизаторы с папуасами // http://svpressa.ru/politic/article/55798/?from=0

2. Шабаев Ю.П., Садохин А.П., Шилов Н.В. Этнонациональные движения в новой социокультурной реальности // Социологические исследования. 2009. № 10. C. 62.

3. Семушин Д. Поморье и поморы: структура одного исторического мифа // Арктика и Север. 2012. № 7. С. 45-58

http://www.regnum.ru/news/1542427.html

Дмитрий Семушин: Мнимый «коренной народ» Русского Севера и дизайнеры его «национального костюма»

Дельцы поморского этнического строительства в Архангельске решили, что создаваемому ими «коренному народу помору» нужен особый внешний облик, который поставил бы их в один ряд с другими аборигенными народами Русского Севера — лопарями и самоедами. Поскольку псевдопоморы в Архангельске антропологически ничем не выделяются из русского населения, то решено было предстать миру в экзотическом «поморском национальном костюме». В конечном итоге это было проделано с простотой и невежеством, достойным культурного провинциализма мнимых «поморских возрожденцев». Псевдопоморы посмотрели на стоящий перед областной администраций в Архангельске обелиск «Покорителям Севера» (1930 г.) и решили, что на нем и изображен этнический «коренной помор» в «национальном поморском костюме». С легкой руки поморских этносепаратистов памятник в обиходном обращении в Архангельске стали еще именовать: «Помор с оленем». Так автор этого монумента — советский скульптор И.К.Алтухов, сам того не желая и не ведая, посмертно стал творцом дизайна «поморского национального костюма».

Директор недавно созданного «Поморского института» САФУ медицинский доктор Иван Мосеев в своем сочинении о «поморском языке», изданном на американские деньги фонда Форда, так писал о мнимом «поморском национальном костюме»: «Мало кто вспоминает сегодня, что у поморов есть собственная этническая одежда, которая делится на летнюю и зимнюю… И мало кто сегодня знает, что главной отличительной особенностью зимнего мужского костюма коренных поморов вплоть до XX века были меховые круглые шапки-шлемы с длинными до пояса ушами — «цебаки долгоухи»… И вовсе не русские армяки или тулупы носили поморы зимой, а исключительно «совики», и поморские «малицыны рубахи»… Впрочем, если показать эти одежды наших прадедов современным архангельским северянам, то они, пожалуй, решат, что все это позаимствовано у какого-то иного северного народа. И глубоко ошибутся. Слово «совик» — исконно поморское, означающее одежду с капюшоном, напоминающую по форме птицу — сову (кстати, совики поморы почти всегда шили сами, а у оленеводов (самоедов, лопарей, зырян и ижемцев) приобретали только оленьи шкуры… Слова «совик» нет ни в одном языке соседних с поморами северных народов, потому что в западной Арктике поморы были единственным коренным морским народом». (1) Последний довод И.Мосеева должен сразить неискушенного читателя — если слово «совик» незнакомо соседним «северным народам», то, почему тогда «поморы были единственным коренным морским народом»? Ну, а что, если этот пресловутый «совик» в языке ненцев известен под другим названием? И, действительно, берем труды этнографов об одежде жителей Архангельской губернии ХIХ в. и выясняем, что настоящие поморы на Поморском берегу Белого моря «совиков» в качестве повседневной и промысловой одежды не знали. У исторических поморов на разных берегах Белого моря были свои специфические комплексы зимней повседневной и промысловой одежды. Так, «совики» носили жители поселений Зимнего берега, и крестьяне частично на средней Пинеге и особенно на Мезени. (2) Дальше из литературы прошлого мы узнаем, что эти самые «совики» и малицы русские как раз и приобретали у самоедов. Так, А.Быстров в 1844 г. писал, что совики и малицы шьют из шкур молодых оленей «находящиеся у горожан в услужении самоедки». (3) О том же писал и Швецов в «Памятной книжке Архангельской губернии на 1864 г.». (4) В описании одежды крестьян на Пинеге этнограф Русского Севера Петр Ефименко(1835-1908) утверждал: «Малицы привозятся из-за Печорского края и покупаются готовыми на ярмарках. Это тулупы, сшитые самоедками, вместо ниток оленьими хребтовыми жилами… Совик, или куш, тоже привозится сшитым с Печоры для распродажи на ярмарках. Он также шьется самоедскими женщинами жилами. Совик служит для тепла в здешних суровых стужах и одевается сверх малицы — как бы верхняя шуба». (5)

Таким образом, выясняется, что медицинский доктор из САФУ И.Мосеев намеренно фальсифицировал сведения об одежде населения Архангельской губернии. В качестве «этнического костюма» поморам была определена одежда самоедов. Сделано это было намеренно, чтобы внешне отделить мифических «поморов» от русской этнографической культуры и сблизить их с арктическими аборигенами. На самом деле, та же зимняя одежда крестьян Архангельской губернии («поморов» в фальсифицированном определении проф. Владимира Булатова и его последователей в Архангельске) отличалась чрезвычайным разнообразием и не сводилась к малицам и совикам, приобретавшимся, как оказывается, у самоедов. Крестьяне на Русском Севере носили, как и по всей России, кафтаны и полукафтаны из домотканой шерсти или сермяжного сукна, а также их разновидности т. н. бострюки, сукманы, полки, горбушки, бекешки, шугаи. Они одевались, вопреки утверждению И.Мосеева, в армяки, кабаты, шубы, полушубки и тулупы, главным образом на овечьем меху, белые и нагольные шубы, дубленки. Зажиточное население имело зимнюю одежду из дорогих мехов — нерпичьего, медвежьего, беличьего, иногда собольего, бобрового и т. п. На Терском берегу поморы носили заимствованный от лопарей пенок (малица без капюшона) и юпу (с капюшоном). Женщины зимой одевали фуфайки, душегрейки, шубки, телогрейки, белые и нагольные шубы. К зимней праздничной одежде у мужчин относились: синяя шуба, тулуп, малица; у женщин: шуба, полушубок, шубейка, куцавейка.

В попытке создания «поморского национального костюма», помимо прочего, прослеживается наивное следование установленным в советское времена стандартам народных фольклорных художественных коллективов, отражавшим на местах и в центре официальную культуру народов СССР. Именно эти спонсируемые властью всяческого рода ансамбли песни и пляски установили для каждого народа некий единый и внешне легко узнаваемый «национальный костюм». В исторических реалиях это искусственное явление предстает, на самом деле, в сложном многообразии. Например, наблюдатели отметили, что на Русском Севере во второй половине ХIХ в. одежда старшего поколения была не такой, как у людей среднего и молодого возраста. Помимо возрастных различий, уже действовал такой фактор, как мода. В сельскую местность проникали ткани фабричного производства и изготовленная из них одежда. Так, во втор. пол. ХIХ в. у населения Русского Севера головные уборы имели следующее многообразие: шляпы поярковые и полуярковые, шапки, фуражки, картузы, треухи, колпаки, околыши и шапки меховые и овчинные различных форм — оленные, самоедки, пыжичьи, бухарки и т. д. А главный «помор» в Архангельске И.Мосеев пытается уверить нас, что все это многообразие сводится исключительно к «длинноухим цебакам». В этой связи, показательна фальсификация, проделанная им с одной фотографией. В фонде Архангельского краеведческого музея хранится фото 1890-х гг. мезенских коновалов, сделанная Я.И.Лейцингером [АОКМ. 812. КФОФ]. На ней представлены четверо мужчин в картузах, а двое в шапках цебаках. Директор Поморского института И.Мосеев вырезал из фотографии нужный ему фрагмент и объявил, что на фото представлены «поморы» якобы в чудских шапках. (6)Откуда медицинский доктор из САФУ взял, что эти шапки носила еще заволоцкая чудь и на каком основании из коновалов он сделал поморов? Как бы там ни было, но зимняя шапка цебак своим внешним видом, по мнению нынешних псевдопоморов, настолько придает им экзотический туземно-аборигенный вид, что они сделали ее вопреки погоде атрибутом и летнего «национального поморского костюма».

Сейчас главным пропагандистом «поморского национального костюма» в Архангельске выступает научный сотрудник музея «Малые Корелы» Владимир Ломакин. На различные общественные мероприятия он облачается в эту придуманную «поморскую этническую одежду». В нее он одевает двух своих малолетних детей. В.Ломакин является типичным представителем «воображаемого», по Бенедикту Андерсону, этнического сообщества. Родом В.Ломакин из Соломбалы, т. е. он горожанин из окраинного района Архангельска. Его фамилия не имеет никакой генеалогической связи с настоящими историческими поморами с Поморского и других берегов Белого моря. В 1990-е гг. В.Ломакин закончил заочно главную «кузницу» «поморского возрождения» — исторический факультет Поморского университета в Архангельске. Обучение в этом провинциальном вузе, переименованном из пединститута в университет, было поставлено таким образом, что сейчас В.Ломакин не может назвать своего научного руководителя во время учебы. Дипломное свидетельство об окончании университета он получил даже без выполнения необходимого для этого дипломного сочинения. Поэтому неслучайно, что нынешний «поморский историк» и «ведущий эксперт по поморской традиционной культуре» в Архангельске — В.Ломакин так и не овладел своей профессией. При рассмотрении его дилетантских сочинений по истории и культуре поморства не трудно убедиться, что автор не понимает разницы между историческими источниками и литературой. (7) Тем не менее, этот поморский фальсификатор берет на себя смелость «восстанавливать» придуманные им самим якобы «старинные поморские обряды». Подобно королю Артуру из голливудских блокбастеров В.Ломакин «осеняет багром» при приеме неофитов в этническое поморство. Провинциальный Архангельск показался В.Ломакину тесным для демонстрации «поморских этнических одежд», и он отправился в Норвегию в Вардё щеголять там по улицам в своем шутовском наряде. Здесь летом 2011 г. он сподобился сфотографироваться в костюме аборигена с копьем вместе с норвежским экс-министром иностранных дел Турвальдом Столтенбергом. Шутовской колпак поморского самозванца — вот достойный финал общественной и политической карьеры этого деятеля Норвегии — многолетнего противника России, позарившегося на природные ресурсы Русской Арктики и принявшего прямое участие в конструировании на Русском Севере мнимого коренного народа «поморы».

Ссылки на источники:

1. Мосеев И. Поморьска говоря. Краткий словарь поморского языка.Архангельск, 2005. С. 10-11.

2. Бернштам Т. А. Народная культура Поморья. М., 2008. С. 72.

3. Быстров А. Город Мезень // Журнал Министерства внутренних дел. 1844. Февраль. Кн. 2. С. 291.

4. Швецов. очерк промышленности Мезенского уезда // Памятная книжка Архангельской губернии на 1864 г. Архангельск, 1864. С. 105.

5. Ефименко П. С. Обычаи и верования крестьян Архангельской губернии. М., 2008. С. 143, 144.

6. См. газету: Защита прав граждан. 2012. № 3 (32) 28 февраля.

7. Ломакин В.Н. Поморы: краткий обзор истории и культуры // http://www.peoples-rights.info/2011/11/pomory-kratkij-obzor-istorii-i-kultury — осторожно историческая фальсификация!

Об одежде русского населения Архангельской губернии см.:

1. Гл. 3. Одежда и обувь. В кн.: Ефименко П. С. Обычаи и верования крестьян Архангельской губернии. М., 2008. С. 135-176.

2. Гл. 1. § 2. Одежда. В кн.: Бернштам Т. А. Народная культура Поморья. М., 2008. С. 52-73.

3. Ефименко П.С. Приданое по обычному праву крестьян Архангельской губернии. СПб., 1872.

4. Лютикова Н.П. Крестьянский костюм Мезенского уезда Архангельской губернии кон. ХIХ — нач. ХХ в. в собрании Архангелського государственного музея деревянного зодчества и народного искусства «Малые Корелы». Архангельск, 2009

5. Ткани и одежда Поморья в собрании Соловецкого государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника. Каталог. Сост. Г.А.Григорьева. Архангельск, 2000.

http://www.regnum.ru/news/1531978.html

Минюст через суд ликвидировал общину поморов (Архангельская область)

4 апреля 2011 года судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда удовлетворила исковые требования регионального Управления Минюста России о ликвидации Архангельской областной территориально-соседской общины коренного малочисленного народа поморов, отменив решение Октябрьского районного суда от 17 февраля 2011 года, вставшего на сторону ответчика.

Архангельская областная территориально-соседская община коренного малочисленного народа поморов, руководителем которой является Павел Есипов, была создана на основании решения учредительного собрания 15 декабря 2003 года, зарегистрирована Инспекцией Министерства Российской Федерации по налогам и сборам по г.Архангельску 5 января 2004 года. Как сообщила ИА REGNUM начальник Управления Минюста России по Архангельской области и НАО Ирина Андреечева, в ноябре 2010 года Минюст провел проверку соответствия деятельности этой некоммерческой организации целям, предусмотренным ее учредительными документами, и законодательству Российской Федерации.

«В ходе проверки Архангельской областной территориально-соседской общины коренного малочисленного народа поморов наши специалисты выявили грубые нарушения требований законодательства Российской Федерации, допущенные при создании данной некоммерческой организации», — пояснила Ирина Андреечева.

Главное нарушение заключается в следующем. В соответствии с федеральным законодательством общины малочисленных народов — это формы самоорганизации лиц, относящихся к малочисленным народам и объединяемых по кровнородственному (семья, род) и (или) территориально-соседскому признакам, создаваемые в целях защиты их исконной среды обитания, сохранения и развития традиционных образа жизни, хозяйствования, промыслов и культуры. Однако, ни в Едином перечень коренных малочисленных народов РФ, ни в Перечне коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока поморы как малочисленный народ не упомянуты.

«Таким образом, на дату создания Архангельской областной территориально-соседской общины коренного малочисленного народа поморов поморы не являлись и до настоящего времени не являются коренным малочисленным народом Российской Федерации, — подчеркнула Ирина Андреечева. — Это обстоятельство и легло в основу нашего иска о ликвидации данной общины, поскольку право создания общин коренных малочисленных народов федеральным законодательством предоставлено только лицам, относящимся к таким народам. Кассационным определением судебной коллегии Архангельского областного суда наши исковые требования поддержаны в полном объеме».

По мнению Ирины Александровны, ситуация с Архангельской областной территориально-соседской общиной коренного малочисленного народа поморов лишний раз напоминает о до сих пор не решенной проблеме отсутствия в упомянутых выше перечнях такого коренного малочисленного народа, как поморы. Добиться его включения в перечень можно только совместными усилиями государственных органов власти Российской Федерации и ее субъекта — Архангельской области.

В Минюсте отметили, что в ведомственном реестре некоммерческих организаций регионального Управления Минюста остаются четыре НКО «поморского толка»: Архангельская местная общественная организация «Национально-культурная автономия поморов г.Архангельска», Архангельская региональная общественная организация Национально-культурная автономия поморов Архангельской области, Фонд «Национально-культурная автономия поморов г.Архангельска» и некоммерческое партнерство «Ассоциация поморов Архангельской области».

http://www.regnum.ru/news/1391746.html

Архангельский общественник: Мы сделали все для того, чтобы поморов признали малочисленным народом

«Невключение поморов в Перечнь коренных малочисленных народов делает практически неразрешимым целый ряд вопросов, связанных с правом на осуществление традиционных промыслов — рыболовного и зверобойного», — так прокомментировал решение суда о ликвидации общины поморов в Архангельской области руководитель этой организации Павел Есипов.

По его мнению, результат такого подхода может быть только один — это ведёт к вымиранию поморских деревень, ставит крест на экономике сельских поселений. «Всё необходимое для включения поморов в указанный перечень было сделано общиной и областной администрацией уже давно, — подчеркнул Есипов. — Основанного на законе отказа до сих пор не было, были лишь отсылки к мнению некоторых московских ученых о «нецелесообразности выделения поморов в качестве самостоятельного этноса». Теперь можно с уверенностью утверждать, что Перечень коренных малочисленных народов создан лишь для народов фино-угорской группы, — заключил он. — На народы славянского антропологического типа это законодательство не распространяется. Мы будем ждать реакции Президента и Правительства Российской Федерации на сложившуюся ситуацию».

Как уже сообщало ИА REGNUM, 4 апреля 2011 года судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда удовлетворила исковые требования регионального Управления Минюста России о ликвидации Архангельской областной территориально-соседской общины коренного малочисленного народа поморов. Причиной для ликвидации организации стало то, что поморы не признаны коренным малочисленным народом.

http://www.regnum.ru/news/1392334.html

Поморский вопрос: Открытое письмо губернатору Архангельской области

Игорю Анатольевичу Орлову. 163004, г. Архангельск, Троицкий просп., дом 49

Уважаемый Игорь Анатольевич!

4 апреля 2011 года судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда удовлетворила исковые требования регионального Управления Минюста России о ликвидации Архангельской областной территориально-соседской общины коренного малочисленного народа поморов, отменив решение Октябрьского районного суда от 17 февраля 2011 года, вставшего на сторону ответчика. Но с 18 января 2012 г. в Архангельске возобновилась деятельность ликвидированной в судебном порядке областной «Общины поморов». Об этом заявил в местных СМИ председатель этой «общины» Павел Есипов.

За прошедшие годы активисты поморского движения неоднократно обращались к государственным властям с требованием признать поморов в качестве «коренного и малочисленного народа». Не обошли стороной они и международные организации, обратившись с жалобой в Европейский суд по правам человека в Страсбурге.

В чем видится нам здесь опасность? Поморский этнический проект — новое явление в современных политических и социально-культурных процессах на Русском Севере. Нынешний поморский этногенез в Архангельске маскируется под «национальное возрождение» якобы существовавшего в прошлом этноса «поморы». Каковы цели так называемого «поморского возрождения»? Декларация съезда поморского народа, принятая на I объединительном съезде поморов в сентябре 2007 года, содержит конкретные программные положения:

1. «Мы поморы, коренной народ российского Севера, традиционно испокон веков проживающий в Архангельской, Мурманской областях, республике Карелия и Ненецком автономном округе, заявляем о своем праве на существование в качестве самостоятельного народа Российской федерации, равного по правам другим коренным народам нашей страны».

2. «Мы, поморы, заявляем о праве своего народа на сохранение и развитие собственного традиционного уклада жизни, культурного своеобразия и особой поморской этнической идентичности».

3. «Мы заявляем о своем праве на владение и пользование традиционными территориями и природными ресурсами наравне с другими коренными народами Севера, включенными в Единый перечень коренных народов России».

Все перечисленные цели могут быть достигнуты только в случае принятия Правительством РФ решения о внесении поморов в Перечень коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации. Кроме того, от администрации Архангельской области деятели «поморского возрождения» назойливо требуют финансовой поддержки для проведения мнимых национальных праздников и других мероприятий с поморской тематикой.

В качестве доказательства правомерности своих притязаний на морские и другие природные ресурсы традиционных территорий архангельские «поморы» предъявили в Министерство регионального развития РФ и администрацию Архангельской области «научную справку», составленную проф. В. Булатовым в 2005 г., содержание которой носит скорее информативный и пропагандистский, но не научный характер. Даже великий M.B.Ломоносов этностроителями объявляется помором, тогда как он себя таковым нигде и никогда не называл. Во всяком случае, подтвержденных исторических сведений об этом нет.

Главным аргументом, подтверждающим существование в России коренного народа поморов, II поморский съезд (июнь 2009 г.) считает результаты Всероссийской переписи населения 2002 года, согласно которым поморами идентифицируют себя 6.571 человек, в т. ч. в Архангельской области — 6.295 поморов. Позволим себе напомнить, что Перепись 2010 года зафиксировала в Архангельской области всего 2.015 человек, т.е. численность поморов в Архангельской области сократилась более чем в три раза.

Мы считаем, что основу «поморского возрождения» составляют такие принципы лженаучного знания, как фальсификация, спекуляция и манипуляция общественным сознанием.

Фальсификация истории заключается в преднамеренно ложном представлении поморов в качестве титульного народа на Европейском Севере России. Повторяем, это не добросовестное заблуждение патриотов, это сознательная ложь, распространяемая с прямым умыслом в форме «переписывания» исторических фактов. Тем не менее, ни в одном законодательном акте Российской империи поморы не встречаются ни в качестве этноса, ни как региональная общность. Более того, ни в одном авторитетном источнике обычного права на Русском Севере, наиболее близкого народному правосознанию, не встречается упоминания о поморах.

Спекуляция поморским именем выражается в том, что подавляющее число поморов не только не хочет, но даже и не помышляет о выходе из русской нации и признании себя угро-финским народом. Во всяком случае, публичных заявлений настоящих поморов с берегов Белого моря о выходе из русской нации в СМИ до сих пор не опубликовано. А факты признания поморами самих себя в качестве нерусского народа не подтверждаются никакими серьезными научными исследованиями, кроме громких фраз и околонаучных размышлений лидеров, в полном распоряжении которых для полномасштабного конструирования «поморского этноса» с участием международного элемента находится целое структурное научное подразделение государственного федерального университета.

Татьяна Александровна Бернштам, зав. отделом этнографии Музея антропологии и этнографии РАН, доктор исторических наук, как честный ученый, в 2006 г. заявила: Считаю выделение поморов в особый народ не только нецелесообразным, но и абсолютно ничем не обоснованным. Противные мнения расцениваю как ненаучные спекуляции, хотя бы и подписанные людьми с учеными степенями. Почему бы, следуя их логике, не объявить М.В.Ломоносова первым нерусским ученым России?» Манипуляция общественным сознанием осуществляется лидерами «поморского возрождения» достаточно агрессивно и целенаправленно. На протяжении всего постсоветского времени при поддержке администрации области, несмотря на аргументированные возражения авторитетных ученых, в сознание региональной общественности систематически внедряется мысль о том, что Архангельская область является по этническому составу поморской, а не русской.

Под культурно-историческим и коммерческо-туристским брендом «Поморье» лидеры поморской национально-культурной автономии сознательно скрывают геополитическую авантюру — через придание поморам статуса коренного и малочисленного народа сконструировать на Русском Севере автономную поморскую территорию (республика, край). Исходя из резолюций съездов и заявлений лидеров «поморской общины», главной целью создания автономии должно стать установление с помощью иностранных «общественных поморских организаций» полного контроля над северно-русскими и приарктическими пространствами Европейского Севера России, которые автоматически становятся территориями «традиционного пользования коренным малочисленным народом».

В этом смысле бренд «Поморье» — это вирус, внедряемый местными «патриотами поморской идеи» в общественное сознание и разрушающий защитный механизм народа по сохранению своего единства и территориальной целостности.

Уважаемый Игорь Анатольевич!

Мы призываем Вас пересмотреть политику администрации области по осуществлению поддержки так называемого «поморского движения». Мы надеемся, что Вы, как руководитель области, примете взвешенное и аргументированное решение о замене модного, но насквозь фальшивого бренда «Поморье», поскольку для Архангельской области, 95,6% населения которой составляют русские, более подходит и соответствует логотип «Русский (Архангельский) Север».

Архангельская группа ВК «Суть времени». Текущий координатор Ефремова Галина г. Архангельск, просп. Ломоносова, д. 216, кв. 52.

Подписи граждан города:

Ефремова Галина Александровна

Воронин Николай Федорович

Гашев Константин Александрович

Халтурин Анатолий Николаевич

Поспелов Александр Анатольевич

Севостьянов Сергей Васильевич

Никитин Сергей Владимирович

Ненашев Сергей Валерьевич

Кривополенов Артемий Игоревич

Семьин Альберт Александрович

http://www.regnum.ru/news/1520536.html

Ликвидированная Минюстом «Община поморов» смогла собраться в Архангельске, но бессильна подтвердить фальсификацию

С 18 января 2012 г. в Архангельске возобновилась деятельность ликвидированной в судебном порядке по исковому требованию Минюста областной «Общины поморов». Об этом заявил в местных СМИ председатель этой «общины» Павел Есипов. Нам хотелось бы прокомментировать это событие.

Поморский этнический проект — новое явление в современных политических и социально-культурных процессах на Русском Севере. При исследовании нынешнего поморского этногенеза в Архангельске надо отметить главнейшую его особенность — создание в России этой новой этнической идентичности маскируется под «национальное возрождение» якобы существовавшего в прошлом этноса «поморы». В связи с этим на первом этапе этого мнимого «поморского возрождения» важнейшую роль сыграла целенаправленная работа в Архангельске группы местной интеллигенции по созданию поморского исторического мифа. Здесь главным теоретиком нынешнего поморского этностроительства и регионального сепаратизма с нач. 1990-х гг. выступил ректор Архангельского пединститута (1986-2007), с его подачи переименованного в «Поморский университет», профессор Владимир Николаевич Булатов (1946-2007). Именно этот бывший местный партийный и комсомольский работник из ничего и создал поморский этнический исторический миф.

Но тут мы отметим, что В.Булатов своими псевдонаучными трудами сыграл злую шутку с нынешними активистами поморского движения. Такие пропагандисты поморской идеи, как П.Есипов, А.Беднов, В.Ломакин, А.Шаларев, похоже, искренне поверили в булатовские сказки о стране «Поморье», населенной в Средневековье этносом «поморы», об освоении этими «поморами» Сибири, о том, что «поморы» не знали крепостного права и т. д. За прошедшие годы активисты поморского движения достаточно обращались к государственным властям с требованием признать их в качестве «коренного и малочисленного народа». Более того, они обратились с жалобой в Европейский суд по правам человека в Страсбурге. Сейчас самочинное возобновление официальной деятельности общины «поморов» в Архангельске свидетельствует о продолжении усилий этносепаратистов в том же направлении. Кроме того, от местной администрации деятели «поморского возрождения» назойливо требуют финансовой поддержки для проведения мнимых национальных праздников и других мероприятий. Чтобы мы могли порекомендовать властям в сложившейся ситуации?

В качестве доказательства правомерности своих притязаний архангельские «поморы» предъявляют в Минрегион и архангельскую областную администрацию «научную справку», сочиненную проф. В.Булатовым в 2005 г. Вместо того, чтобы безоглядно доверять авторитету покойного ректора Поморского университета, не мешало бы этот документ проверить по содержательному существу. В частности, в доказательстве нуждаются следующие базовые положения движения «Поморского возрождения», сформулированные проф. В.Булатовым:

— название «поморы» возникло не позднее Х-ХII вв., предположительно на юго-западном (Поморском) берегу Белого моря, и в течение XIV-XVI вв. распространилось далеко на юг и восток от места своего возникновения;

— в XV-XVII вв. Поморьем назывался обширный экономический и административный район по берегам Белого моря, Онежского озера и по pp. Онега, Северная Двина, Мезень, Пинега, Печора, Кама и Вятка, вплоть до Урала (Ученые о поморах // Мосеев И.И. Поморьска говоря. Краткий словарь поморского языка. Архангельск, 2005. С. 4).

Мы предлагаем, чтобы означенные положения директор «Поморского института» САФУ И.Мосеев и глава общины «поморов» П.Есипов подтвердили историческими документами (источниками) с цитированием и указанием датировки означенного конкретного документа, места его архивного хранения или публикации. В связи с последним обстоятельством заметим, что все известные документы по русской истории до 1505 г. на сегодняшний день опубликованы.

Мы полагаем, что означенная работа не должна составить для И.Мосеева большого затруднения и может быть выполнена им и его коллегами за три месяца. Напомним, что в полном распоряжении этносепаратистов находится целое структурное научное подразделение местного Северного Арктического Федерального университета. Необходимую помощь в этом деле и консультации И.Мосеев может получить от своего начальника директора Института социально-гуманитарных и политических наук САФУ проф. А.Репневского и преподавателей кафедры отечественной истории означенного института. А.Репневский также должен быть лично заинтересован в результатах подобной работы, поскольку в противном случае под сомнение ставится его научная компетенция. Результаты своих изысканий И.Мосеев должен сделать через СМИ достоянием общественности. В том случае, если И.Мосееву не удастся найти подтверждения ключевому тезису «Поморского возрождения» о том, что вся территория Русского Севера в ХV-ХVIII вв. называлась местными жителями «Поморьем», а сами эти жителями именовали себя «поморами», то он обязан будет публично признать этот факт. Последнее обстоятельство и будет означать, что «поморы» — бывший губернатор Архангельской области А.Ефремов, И.Мосеев, П.Есипов и их последователи в Архангельске не являются представителями «коренного и малочисленного» народа.

Здесь нам хотелось бы пояснить. Почетный норвежский консул в Архангельске Андрей Шалев после серии наших публикаций по поморской проблеме обвинил нас в «антипоморской истерии». В связи с этим мы хотели бы заметить, что в конкретном случае с архангельскими «поморами» мы выступаем против злонамеренной фальсификации русской истории и связанным с этим современным самозванством. Так, мы утверждаем, что в деле с И.Мосеевым мы имеем дело не с «поморским возрождением», а с созданием новой этнической идентичности, не имеющей ничего общего с действительными историческими поморами. Эту новую поморскую идентичность мы признаем. Хотят эти люди называть себя «поморами», пусть так себя зовут. Но при чем здесь некий «коренной» народ? Строится новая поморская идентичность, заметим мы, на сфальсифицированной проф. В.Булатовым исторической основе. Более того, активисты поморского движения под видом «возрождения традиций» этого фантастического этноса «поморы» занялись уже прямой ложью, когда выдумывают мнимые поморские обряды, праздники и национальные костюмы.

http://www.regnum.ru/news/1490045.html

ИА REGNUM: Фальсификация под видом «науки»: на чём «поморы» основывают свои политические и материальные претензии

17 апреля глава «автономии поморов» в Архангельске Павел Есипов выступил с обращением по поводу открытого письма «по поморской проблеме» к губернатору области Игорю Орлову десяти граждан города. В своем обращении П.Есипов, в частности, сослался на справку «ученых» Поморского государственного университета, подтвердивших «исторические корни народа поморов». Справка была предоставлена Управлению министерства юстиции Российской Федерации по Архангельской области. Автором означенного документа был ректор Поморского университета проф. Владимир Булатов.

ИА REGNUM публикует эту справку как документ, чтобы обществу было видно истинное качество той «интеллектуальной основы», на которой пытаются построить свои «этнические», политические и материальные претензии строители «поморской идентичности». Они — антинаучны, лживы и являются не более чем примитивной, грубой и откровенной фальсификацией.

Итак, в справке В.Булатова изложена этническая «поморская концепция» истории Русского Севера на протяжении ХII-ХIХ вв. Однако два других подписанта означенной справки — проф. Николай Теребихин (Архангельск) и проф. Виктор Семенов (Сыктывкар) тезисы этой концепции подтвердить какими-либо историческими документами — источниками (летописями, актами, берестяными грамотами и т. п.) не могут.

Чтобы на деле — не фальсифицировать исторические данные, а научно обосновать свои претензии, эта группа подписантов должна очень многое сделать, доказать и подтвердить фактами:

Необходимо определить археологическую культуру, которой представлены «протопоморы», и объяснить в чем заключаются «протопоморские» черты этой культуры.

Необходимо назвать конкретные исторические источники, подтверждающие тезис — «этноним «поморы» возник не позднее ХII в.» и, что это был именно «этноним».

Необходимо подтвердить документами, что в ХV-ХVI вв. «Поморьем назывался обширный экономический и административный район по берегам Белого моря, Онежского озера и по pp. Онега, Северная Двина, Мезень, Пинега, Печора, Кама и Вятка, вплоть до Урала» и, что это большое «Поморье» было населено этносом «поморы».

Нужно доказать со ссылками на конкретные источники, что в ХVII-ХIХ вв. население всех 22 русских северных уездов считало себя «поморами» и край своего проживания называло «Поморьем».

Необходимо подтвердить историческими документами, что эти «поморы», населявшие широкое пространство Русского Севера от Вологды до Урала, были ассимилированы русскими.

Нужно продемонстрировать исторические документы эпохи, которые бы свидетельствовали, что на Русском Севере в ХVII-ХIХ вв. существовала «Поморская древлеправославная церковь». И т. д. и т. п.

Заметим еще: концепция Вл. Булатова полностью противоречит всем сведениям, собранным этнографами и фольклористами на Русском Севере ещё в ХIХ в.

Подтвердить поморскую историческую концепцию проф. Вл. Булатова какими-либо историческими источниками (документами) не могут в Северном Арктическом Федеральном университете в Архангельске ни Институт социально-гуманитарных и политических наук под управлением проф. Андрея Репневского с его кафедрой отечественной истории, ни Институт управления и регионологии под управлением проф. Юрия Лукина, ни Ломоносовский институт под управлением проф. Татьяны Буториной. Не может этого сделать и коллектив научных сотрудников Архангельского областного краеведческого музея. А нельзя этого сделать по той простой причине, что исторических документов, подтверждающих все тезисы поморской концепции проф. Вл. Булатова, просто НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Поэтому следует заявить, что в справке проф. Вл. Булатова по содержанию представлена псевдонаучная спекуляция. И она не является личной «ошибкой», как хотелось бы это представить некоторым в Архангельске, проф. Владимира Булатова. В сжатом виде в справке дана его целостная историческая концепция. Нетрудно убедиться, что в пространном виде она изложена автором в его многотомных сочинениях: Булатов В.Н. Русский Север. Кн. 1. Заволочье (IX-XVI вв.). Архангельск, 1997; Кн. 2. Встречь солнца (XV-XVII вв.). Архангельск, 1998; Кн. 3. Поморье (XVI-нач. XVIII вв.). Архангельск, 1999; Кн. 5. Ворота в Арктику. Архангельск, 2001; Кн. 4. Свет полярной звезды (XVIII-XIX вв.). Архангельск, 2002. «Поморская концепция» истории Русского Севера содержится в учебниках для студентов высшей школы. См.: Булатов В.Н. Русский Север: Учебное пособие для вузов. М., 2006; Булатов В.Н., Шалев А.А. Баренцев Евро-арктический регион и Архангельская область: международное сотрудничество. История и современность. Архангельск, 2001.

Все перечисленные книги изданы большими тиражами. Их можно найти практически в каждой библиотеке города и области. Идеи В. Булатова уже который год тиражируются местными СМИ, повторяются в популярных изданиях, составляют основание местных региональных образовательных компонентов. В Архангельске ширится сеть научно-мемориальных мероприятий в память В.Н.Булатова: именование в его честь учреждений, установка в память о нем мемориальных досок и, наконец, переименование в честь него улиц Архангельска.

Официальная справка, которую здесь публикует ИА REGNUM, вновь и уже официально доказывает, что почти полтора десятка лет ректор Поморского университета проф. В. Булатов систематически занимался фальсификацией средневековой истории Русского Севера, а итогом его «трудов» было покушение на единство этнического самосознания русского народа на Русском Севере и ослабление территориальной целостности Российской Федерации, совпадающее с норвежскими усилиями по созданию Баренцева региона.

http://www.regnum.ru/news/polit/1522954.html

Дмитрий Семушин: Архангелогородские «поморы» продолжают сеансы саморазоблачения своей «идентичности»

14 апреля 2011 этнолог проф. Юрий Шабаев (Сыктывкар) в интервью ИА REGNUM сообщил: «Ранее Институт этнологии и антропологии РАН занимал по поморам противоположную позицию, и именно его первоначальное экспертное заключение было поводом для отказа со стороны Минрегиона на неоднократные просьбы властей Архангельской области предоставить поморам статус коренного малочисленного народа… Обсудив проблему поморов на совещании в Женеве, директор ИЭА академик В.А. Тишков предложил мне написать докладную записку в Минрегион, с новым экспертным обоснованием необходимости предоставления поморам статуса коренного малочисленного народа. Такую докладную я подготовил, под ней поставлены все необходимые подписи ученых-экспертов: регионального исследователя, руководителя профильного московского института и ведущего специалиста в области этнологии… Надеюсь, уже в ближайшее время докладная будет рассмотрена Минрегионом».

17 октября 2011 редакция ИА REGNUM направила запрос в Министерство регионального развития Российской Федерации по поводу этой докладной записки. И. о. директора Департамента межнациональных отношений А.П.Зенько на этот запрос ответил: «Докладная записка Ю.П.Шабаева по вопросам предоставления поморам статуса коренного малочисленного народа Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации в Минрегион России не поступала». Казалось бы, проблема исчерпана. Однако сейчас, когда «поморская афера» в Архангельске разоблачена, псевдо-поморы в оправдание своих действий на «Официальном сайте общины Поморов» опубликовали текст этой (формально адресованной, но на деле так и не поступившей в Минрегион) докладной записки, который мы публикуем ниже.

«В Министерство регионального развития РФ

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Полагаем крайне необходимым в ближайшее время решить вопрос о придании статуса коренного малочисленного народа поморам, являющимся специфической этнографической группой русских. Принятие названного решения диктуется несколькими значимыми обстоятельствами:

1. Поморы являются культурной и «статистической реальностью», поскольку этноним «помор» фиксируется в ходе переписей населения и этнографических/социологических исследований; поморская идентичность (в разных ее вариантах) является довольно устойчивой, а значительная часть населения, причисляющая себя к поморам, занята традиционными видами хозяйственной деятельности (рыбным и зверобойным промыслом).

2. Региональные власти и общественные организации неоднократно выступали с обращениями, призывающими придать поморам статус коренного народа Севера, и следует поддержать данные обращения, поскольку избирательное применение статуса, т. е. использование его лишь для обеспечения преференциями только культурных меньшинств, будет противоречить конституционной норме, провозглашающей равенство всех граждан РФ.

3. Некоторые лидеры этнических организаций коренных малочисленных народов Севера пытаются противопоставить русских недоминантным этническим группам, а статусная иерархия этнических групп, которая сложилась на сегодняшний день, дает им дополнительные аргументы для формирования культурной дистанции между русскими и иными этническими группами населения в арктическом и субарктическом регионе. Поэтому придание поморам искомого статуса создаст некий баланс интересов, ограничит рост радикальных настроений среди политизированных лидеров меньшинств.

4. Придание особого статуса поморам и предоставление им некоторых преференций в сфере пользования биоресурсами позволит остановить деградацию поморских деревень/поселений по берегам Белого и Баренцева морей, остановить процесс обезлюдивания территории, которая имеет статус пограничной зоны, а значит подобная мера определенным образом укрепит ее безопасность и продемонстрирует российское присутствие на Севере.

5. Обострение соперничества в Арктическом регионе и споры по поводу принадлежности арктических акваторий и прав на использование их потенциальных ресурсов требуют активного вовлечении в политический и правовой дискурс исторической аргументации. Поморы, которые уже много веков ведут промысел в арктическом бассейне, получив статус коренного малочисленного народа, будут являться дополнительным аргументом, который должен убедить международные организации в предпочтительности позиций России перед другими претендентами на спорные морские акватории.

Директор Института этнологии и антропологии РАН, академик В.А.Тишков

Зав. сектором этнографии ИЯЛИ КНЦ УрО РАН, д.и.н. Ю.П.Шабаев»

Первое, что обращает на себя внимание: ученые-этнологи, подписавшие означенный документ, считают поморов «специфической этнографической группой русских». Но если дело обстоит подобным образом, тогда зачем спрашивается предоставлять поморам статус «народа»?

Второе. Автор «Докладной записки» утверждает: «Поморы являются культурной и «статистической реальностью», поскольку этноним «помор» фиксируется в ходе переписей населения и этнографических/социологических исследований». Очевидно, что здесь проф. Ю.Шабаев ссылается на результаты переписи населения РФ 2002 г. Однако в данном случае ученый-этнолог не может не знать их конкретные итоги, а именно то, что всего свою принадлежность к поморам зафиксировал в переписных документах 6.571 гражданин Российской Федерации (та же перепись нашла и «американцев» (1.275 человек), «афганцев» (7.945) и пр.). Из этого числа в Архангельской области на тот момент проживало 6.295 поморов (95,8%), в Мурманской области — 127 (1,93%); в городе Санкт-Петербурге — 16 (0,24%), в Республике Карелия — 13 (0,2%), в Республике Коми — 11 (0,17%), в Ненецком АО — 6 (0,09%), в Вологодской области — 4 (0,06%), в Ленинградской, Новгородской и Псковской областях — по 1 (0,01%). Здесь надо обратить внимание на то, что в местах проживания настоящих «исторических» поморов — в Карелии (Карельский и Поморский берега Белого моря) и Мурманской области (Кандалашская губа, Терский берег) поморов зафиксировано 1,95%, а по всей Карелии — всего 13 человек (!).

Таким образом, там, где в ХVII — нач. ХХ вв. проживали настоящие поморы, перепись 2002 г. их практически не обнаружила. В то же время на Архангельскую область по переписи 2002 г. «поморов» пришлось 95.8% (!). При этом городской конгломерат Архангельска-Северодвинска дал около 4 тысяч или 64% всех «поморов», то есть абсолютное большинство «населения, причисляющего себя к поморам, НА ДЕЛЕ НЕ занято традиционными видами хозяйственной деятельности».

Итак, итоги переписи, на самом деле, зафиксировали не существование, а искусственное создание в Архангельске новой городской поморской идентичности, т. е. явление этнической инженерии. Подобный результат — есть прямое следствие идущего здесь этностроительства, лишь маскируемого под настоящих исторических поморов. И сам проф. Ю.Шабаев неоднократно писал об этом в своих научных трудах. [1] Кроме того, он прекрасно знает, что последние социологические исследования 1990-х гг. поморских поселений Белого моря какой-либо отличной от русской иной поморской идентичности у тамошнего населения как раз не выявили. [2]

Несостоятелен и третий пункт «Докладной записки»: «Придание поморам искомого статуса создаст некий баланс интересов, ограничит рост радикальных настроений среди политизированных лидеров меньшинств». Проф. Ю.Шабаев, разумеется, понимает (и он писал об этом в своих научных статьях), что «искомый статус» как раз и станет основанием для городских псевдо-поморов (а в действительности — дельцов) для выдвижения новых претензий на территории и ресурсы к федеральным властям.

Что касается четвертого пункта — «придание особого статуса поморам и предоставление им некоторых преференций в сфере пользования биоресурсами позволит остановить деградацию поморских деревень/поселений по берегам Белого и Баренцева морей», то подобная мера только углубит социальную конфликтность, поскольку сразу же станет вопрос о судьбе аналогичных поселений в глубине территории Архангельской области. Очевидно, что проблема поселений и народонаселения требует другого решения, никак не связанного с изобретением нового этноса, представлять который в грантовых общественно-арктических советах уже, видимо, приготовились архангелогородские — паркетные, кабинетные, кухонные, не имеющие никакого отношения к традиционным видам хозяйствования, но претендующие на участие в очень большом бизнесе вокруг квот на биоресурсы, — псевдо-поморы.

И, наконец, пятое — тезис о том, что «обострение соперничества в Арктическом регионе и споры по поводу принадлежности арктических акваторий и прав на использование их потенциальных ресурсов требуют активного вовлечении в политический и правовой дискурс исторической аргументации». Здесь автор докладной записки не может не знать, что в основе «поморской исторической концепции» лежит фальсификация, созданная проф. Владимиром Булатовым (Архангельск). А поскольку фальсификацию эту легко разоблачить, «поморская историческая концепция» не может быть использована в споре с геополитическим противником России в Арктике.

* * *

[1] См.: «Поморов» начали возрождать для «торговли этнонимом»: профессор Ю.П.Шабаев о поморах // http://regnum.ru/news/1454828.html

[2] Плюснин Ю.М. Поморы. Население побережий Белого моря в годы кризиса, 1995-2001. Новосибирск, 2003 (http://ecsocman.hse.ru/data/2011/03/10/1214893180/2003_Plusnin_Pomor.pdf)

http://www.regnum.ru/news/1523567.html

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: